До этого я заставил его помогать мне менять простыни, пока он ворчал по поводу моего ОКР, но теперь я не могу не думать о том, что останусь на ночь.
Что люди делают в таких ситуациях? Я никогда раньше не оставался ни с кем на ночь. Это просто не по мне.
Мне не нравится сама мысль о том, чтобы быть слишком близким с кем-то, позволить себе расслабиться.
Но, видимо, придется справляться ради Николая.
Я боюсь, что, когда он узнает меня, я покажусь ему отвратительным. Он увидит меня таким, каким я вижу себя в зеркале — черной дырой небытия.
Я хочу убежать и спрятаться, но это значит потерять его.
Поэтому я остаюсь.
Это самое меньшее, что я могу сделать.
Лучше молись, чтобы он наконец не увидел, что ты на самом деле не такой, каким кажешься.
Я стараюсь не обращать внимания на этот голос, когда выхожу из спальни. Может, пойти проверить, как он там, в душе?
Честно говоря, я не удивлюсь, если он будет бить кулаками по воздуху, как будто это его демоны. Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке, учитывая, что он засыпает в странных местах.
Мои шаги тихие, когда я иду по коридору и стучу в дверь ванной.
— Николай?
Нет ответа.
Я стучу снова.
— Все в порядке?
Тишина.
Я тяжело дышу, хватаясь за дверную ручку.
— Я вхожу.
Сердце едва не уходит в пятки, когда я вижу, что из ванны-джакузи вытекает вода, а Николай погружен в воду.
Нет, нет, нет…
Звон стоит в ушах, когда я бегу к нему, падаю на колени и опускаю руки в воду, чтобы схватить его за плечи.
Я должен был проверить его раньше. Если с ним что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу…
Его глаза открываются, он ухмыляется и говорит в воду, пуская пузыри, а затем поднимает голову.
Я падаю на задницу, воздух выходит из меня длинными рывками. Господи Иисусе. Почему мне кажется, что я только что умер и воскрес?
— Цветок лотоса? Что ты здесь делаешь? О! Хочешь присоединиться ко мне?
— Какого хрена… — я прервал себя и заговорил более спокойным тоном. — Почему ты был под водой?
— Медитировал.
— Медитировал?
— Да, — он ухмыляется. — Я могу задерживать дыхание более чем на четыре минуты.
— Позволь, я уточню. Ты медитируешь, задерживая дыхание под водой?
— Ага. Хочешь, и тебя научу?
— Ты действительно гребаный психопат.
— А это хорошо? — он трясет головой, разбрызгивая воду по сторонам.
— Нет, не хорошо. И прекрати это. Ты собака?
— Гав, — он хватает меня за щеки мокрыми пальцами. — Дай мне облизать твое лицо.
