Я всегда считал его красивым. Нет, не только красивым. Он категорически сексуальный. Просто мне потребовалось время, чтобы понять, что меня безнадежно привлекает в нем все. Тот факт, что я не могу прикоснуться к нему уже несколько дней подряд, не дает мне покоя.
Мой взгляд изучает его пристальнее, вглядываясь в четкую линию челюсти, полные губы и…
Я хмурюсь, когда ясно вижу его лицо. Его глаза темные, почти бездонные, рот выстроен в линию, и он кажется… сам не своим.
Как тогда, во время драки.
Должно быть, у него один из приступов.
Хотя не уверен, что это за приступ, он упоминал, что они приходят и уходят. Я не видел его в таком состоянии с той ночи, когда он дрался. Только сейчас он кажется более замкнутым.
И я хочу… чего?
Что, черт возьми, ты можешь сделать, когда сам сломлен?
Киллиан замечает нас, или, скорее, Глин, и перестает танцевать. Мия и Николай тоже. Моя подруга улыбается мне. Николай хмурится.
Мой затылок горит, а кожа начинает казаться черной, чернильной и чужой.
Прошла неделя с тех пор, как я видел его в последний раз, и, хотя не ожидал приветственной церемонии, я также не думал, что он будет выглядеть настолько недовольным.
Глин обнимает Мию и протягивает ей пакет.
— Это небольшие подарки от нас троих. С днем рождения.
— Спасибо. Вам не обязательно было это делать, — показывает она, затем улыбается мне и набирает текст на своем телефоне, прежде чем показать его. — Я не думала, что ты придешь.
— Ты лично меня пригласила. Я бы не пропустил, — я улыбаюсь, борясь с желанием поглазеть на ее брата.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — Николай отпихивает Мию за спину и оказывается у меня перед лицом, его голос резок, лицо бесстрастное. Если бы не его знакомый запах, правда теперь смешанный с сигаретами и алкоголем, я бы подумал, что передо мной незнакомец.
Неужели так он чувствовал себя каждый раз, когда я притворялся, что не замечаю его на людях? Потому что это ничем не отличается от того, если бы у меня между ребер застрял гребаный нож.
— Еще один продуманный план твоего брата? Что на этот раз? Поджог? Нападение? Может, убийство? — от холодности его слов я теряю дар речи.
Николай никогда не говорит со мной в таком тоне. Он никогда не срывается на мне.
И тот факт, что он сделал это уже дважды, превращает возможность потерять его в ужасающую реальность.
Но знаете что? Да пошел он.
Почему, черт возьми, он злится, когда целую неделю игнорировал меня?
— Брэн — мой друг.
