Ярости, которую не могут заглушить ни драки, ни байк, ни любой долбаный вид крови. Если уж на то пошло, она нарастает, усиливается, пока не становится единственной формой кислорода, который я втягиваю в легкие изо дня в день.
Единственное время, когда я могу нормально дышать, — это когда я просматриваю сообщения Брэна и слежу за его социальными сетями, как ползучий гад на пятой стадии. Ненавижу то, что не могу обнять его во сне или поцеловать. Ненавижу, что не могу смотреть на него и прижиматься к нему, как надоедливый осьминог.
После того как он излил мне свою душу в ванне, я меньше всего хотел оставлять его, но мне пришлось.
И я все еще вынужден.
Мое нынешнее состояние не позволяет мне видеться с ним. Я не верю тому, что не причиню ему боль. Я действительно, блять, не верю.
Даже сейчас я борюсь с желанием схватить его за гребаное горло и расцарапать ему губы на глазах у всего мира. На этот раз он возненавидит меня окончательно, но кого это, блять, волнует.
Единственное, что останавливает мой план, — это присутствие его менее приятного глазастого близнеца.
— Какого хрена, по-твоему, ты здесь делаешь? — спрашивает Джереми от имени всех.
Все, и я имею в виду все присутствующие, встревожены этим засранцем.
Все, кроме его драгоценного братца, который с болью смотрит на Лэндона.
Он никогда не смотрел на меня так. Никогда не показывал мне и унции той заботы, которую он безоговорочно испытывает к своему брату.
Это нелогичная мысль, но я не могу выкинуть ее из своего разбитого сознания.
Мышцы напрягаются, и поток ярости заливает меня одним махом.
— Я думал, это день рождения и все приглашены, — Лэндон говорит с беззаботностью, которая царапает мою колеблющуюся решимость, как гвозди по меловой доске.
— Неправда, — отвечает Килл.
— Похоже, все-таки правда, — у этого ублюдка хватает наглости идти к моей сестре. К моей гребаной сестре. — С днем рождения. Кроме подарка в виде моего присутствия, у меня есть для тебя кое-что еще, но я предпочел бы подарить это наедине…
Мое тело движется на автопилоте, когда я врезаю кулаком по лицу этого мудака.
Он отшатывается назад, кровь выступает на его губе.
— Лэн, — Глин оставляет Килла и бросается к нему. — Просто… уходи.
— Я не для того подкупал некомпетентных охранников, чтобы просто уйти, — продолжает он говорить тем непринужденным тоном, за который его убьют. Предпочтительно сегодня вечером.
