Я делаю шаг вперед, чтобы закончить дело и потерять его брата навсегда, потому что я самоубийца, но Мия сжимает мою руку и показывает:
— Он того не стоит, Нико.
Я убью его.
Я, блять, убью его.
Убью…
— Тайм-аут, — он поднимает руку. — Прежде чем ты продолжишь свои попытки изменить мои черты лица, позволь мне прояснить один важный момент. Я нахожусь в процессе ухаживания за твоей сестрой, и любые попытки испортить мое лицо не сыграют в пользу этой задачи.
Что этот засранец только что сказал?
Он только что упомянул об ухаживании? И за кем? За моей сестрой? Моей Мией?
— Я убью тебя на хрен, прежде чем ты хоть пальцем ее тронешь, — я бросаюсь к нему.
— О, уже тронул.
Брэн закрывает глаза и сжимает переносицу, медленно выдыхая.
Какого черта…?
Он не удивлен.
Почему он не удивлен?
— Что, блять, ты только что сказал? — медленно спрашиваю я, мой проклятый мозг отказывается верить в услышанное.
Нет. Я отказываюсь верить, что Брэн знал об этой хуйне все это время. Он бы не…
А почему нет? Он явно заботится о безопасности и мнении своего брата больше, чем о твоем.
— Я сказал, — Лэн встает передо мной. — Часть с касаниями уже произошла. На самом деле, наше свидание включало в себя нечто большее, чем просто прикосновения, но я избавлю тебя от подробностей, поскольку ты ее брат.
— Ты, блять… — я поднимаю кулак, но когда уже собираюсь заехать ему в лицо, Брэн проскальзывает перед ним.
Слишком поздно.
Мой кулак врезается в лицо Брэна.
Блять, блять, блять!
Удар такой сильный, что Брэн падает спиной на брата, а Лэндон хватает его, а затем вытирает кровь с его губы.
Я не сопротивляюсь, когда руки тянут меня назад. Я даже не знаю, чьи они, пока смотрю на кровь, вытекающую из носа Брэна. Его лицо искажено болью, но он изо всех сил старается не подавать виду.
Блять!
Что, блять, я натворил? Я ударил Брэна? Как я мог так поступить? Даже непреднамеренно?"
"У меня сводит челюсти, и все мои внутренности побуждают меня убедиться, что с ним все в порядке.
Но я не могу этого сделать, когда его гребаный брат навалился на него всем телом.
Поэтому я направляю свой гнев на сестру.
— Это правда?
Ее глаза увеличиваются вдвое, как всегда, когда она делает что-то, чего не должна была делать. Это, однако, кардинально отличается от ночных вылазок или замышления неприятностей с Майей.
— То, что сказал этот ублюдок, правда, Мия? — спрашиваю я, и на моей шее едва не вздувается вена.
