Я бью и пинаю их, наслаждаясь звуком трескающихся под моими пальцами костей.
Нет ничего более приятного, чем власть над какими-то ублюдками, оказавшимися не в том месте и не в то время.
Красная дымка застилает мне зрение, пока я продолжаю, продолжаю и продолжаю мучить их, пока они не осознают, что я действительно могу их убить — с огромной вероятностью, — тогда они хватают друг друга и убегают с места преступления.
Они хромают, кряхтят и ругаются по пути, наверное, только в больницу. Возможно, в полицию, но сейчас мне на это наплевать.
На самом деле, возможно, мне не стоило их отпускать и вместо этого познакомить их со своим создателем.
Красное все еще застилает мне зрение, когда я замечаю, что вокруг собрались зрители с выпученными глазами, и некоторые из них, вероятно, снимали все это, учитывая телефоны.
Я бросаю на них свой фирменный «свалили» взгляд, и они медленно расходятся, опускают головы и продолжают свой разврат.
Теперь мне нечем отвлечься от истинной причины этой чертовой уловки. Я бы соврал, если бы сказал, что раньше не провоцировал насилие без причины, но в этот раз это точно не было случайностью.
Все из-за того засранца, за которым я следил периферийным зрением, даже когда мои пальцы были в крови.
Обычно я ничего не вижу сквозь приятный красный цвет. Но в этот раз я был больше сосредоточен на Брэндоне и на том, потеряет ли он сознание или сбежит.
Он не сделал ни того, ни другого.
Все это время он стоял на месте, его глаза были широко раскрыты, зрачки расширены, а губы раздвинуты.
Его взгляд встретился с моим и остался на месте, не пытаясь избегать моего, как он обычно делает.
Должно быть, он чертовски пьян, потому что смотрит на меня с открытым ртом, без своего напускного презрения.
К черту этого парня, серьезно.
Мне надоели его идеально отглаженные брюки, заправленные рубашки и кожаные туфли. Мне надоело то, что он вроде бы все контролирует, но иногда выглядит безнадежно потерянным.
Как сейчас.
Его безупречный образ золотого мальчика трещит по швам — полностью из-за алкоголя, который он пил все время, пока я был там, — и розовый румянец покрывает его щеки.
Несколько прядей выбились из его уложенной прически, придавая ему суровый вид. Непокорный. Можно с уверенностью сказать, что он не попал под жесткие чары своего стального контроля.
По крайней мере, временно.
На мгновение.
Еще несколько недель назад я был бы на седьмом небе от счастья, но сейчас мне нужно сохранять дистанцию, прежде чем я в коне концов ударю его.
