Бог располагает!

А как заговоришь о том, что было сказано в письме, при свидетеле?

Но, с другой стороны, когда еще представится подобная возможность? Если ее упустить, как знать, удастся ли еще когда-нибудь поговорить с Фредерикой в отсутствие г-на Самуила Гельба? Можно ли быть уверенным, что он хоть увидит ее снова? И потом, ужасная тревога, сжимавшая ему грудь при мысли о том, какое впечатление произвело его письмо, пересиливала все соображения и страхи. Он решился заговорить.

— Мадемуазель, — произнес он взволнованным голосом, — для меня было большой неожиданностью и огромной радостью увидеть вас здесь.

— О чем же вы хотите говорить, сударь? — спросила Фредерика несколько холодно и принужденно.

— Я надеюсь, мадемуазель, что вы догадываетесь, о чем, — насилу выговорил, едва ли не пролепетал Лотарио.

— Уверяю вас, сударь, что решительно ни о чем не догадываюсь.

— Значит, вы не получили письма, которое я взял на себя смелость послать вам?

— Я получила ваше письмо — в нем вы просите меня благосклонно отнестись к чему-то, о чем господин Самуил Гельб должен посоветоваться со мной.

— И он посоветовался?

— Он не счел нужным советоваться со мной по поводу сообщения, не имевшего никакого отношения ко мне.

— Не имевшего отношения к вам? — вскричал юноша в изумлении.

— Господин Самуил Гельб так мне сказал.

— А он показал вам письмо, которое я ему отправил?

— В этом не было смысла, так как оно меня совсем не касалось.

— Оно только вас и касалось! — вознегодовал Лотарио. — Я умолял господина Самуила Гельба о позволении быть принятым в его доме, дабы… я хотел… словом, я хотел просить у него вашей руки.

Фредерика побледнела. Значит, Самуил ее обманул! Предчувствия, томившие ей сердце, не лгали. Ликование волной поднялось в ее душе, затопляя все.

Но она тотчас опомнилась, и память шепнула ей, что она дала слово Самуилу.

Ей вспомнилось, что она более не свободна, она связана обещанием с человеком, которому обязана всем, вплоть до самого своего существования в этом мире.

— Спасибо, господин Лотарио, — произнесла она, с усилием преодолевая переполнявшие ее чувства. — Благодарю вас за то, что вы, богатый и знатный, думаете о бедной девушке без имени и состояния, тогда как могли бы выбирать среди самых прекрасных и богатых невест. Я глубоко тронута этим, уверяю вас.