Бог располагает!

 — Вы сняли у меня камень с души. Теперь я могу вздохнуть свободнее.

И она бросилась на колени:

— Боже мой, будь благословен! Ты сжалился над бедной женщиной. Этого последнего удара мне бы не вынести.

Она поднялась и поцеловала руки Фредерики.

— Милость Господня уберегла нас в прошлом, — сказала она. — Но надо подумать и о будущем.

— Будущее не страшнее прошлого, — сказала Фредерика. — Я останусь дочерью графа фон Эбербаха до той минуты, пока не стану женой Лотарио. И что бы ни таилось в глубине моего сердца, я хочу, чтобы эта минута настала как можно позже.

— Нет! — яростно выкрикнула Гретхен. — Нечего ему выздоравливать. Вы за него вышли, потому что он был болен и умирал, теперь нельзя, чтобы силы вернулись к нему. Все мои надежды только в этом. Он для того и прикинулся, что умрет, чтобы заставить вас решиться. Что ж! Он этим сам себя приговорил.

Когда Гретхен произносила эти слова, на лице ее появилось какое-то странное отрешенное выражение.

— Не думайте, что я помешалась, — прибавила она, заметив удивленный взгляд Фредерики. — Просто за всем этим кроется такое, что я не вправе вам открыть. Но вы-то не давали клятв, у вас нет страшных тайн, и ничто вам не мешает говорить обо всем. Не повторяйте же того, что сделали однажды. Знаете ли, что ваше молчание едва не погубило разом три души?.. Но почему вы вдруг сюда приехали, да еще одна?

И Фредерика рассказала Гретхен о невзгодах, что стали преследовать ее с приходом весны, о своем двусмысленном положении между Юлиусом и Лотарио, о ревности графа фон Эбербаха и своей печали при виде того, что наперекор собственной доброй воле она только и может, что заставлять страдать их обоих — Юлиуса из-за Лотарио, Лотарио из-за Юлиуса, а также о совете, который ей дал Самуил: успокоить хотя бы Юлиуса, уехав за две сотни льё от города, где живет Лотарио.

Если Лотарио будет в Париже, а она в Эбербахе, Юлиус не станет больше терзать себя опасениями, что они встречаются.

Она приехала сюда ради спокойствия графа фон Эбербаха, и он несомненно вскоре примчится, ликующий и благодарный.

— Вы полагаете, что он поселится с вами здесь? — спросила Гретхен.

— Я жду его и надеюсь на это, — отвечала Фредерика.

— Что ж, — пробормотала Гретхен. — Я увижу его. Я с ним поговорю. Но Боже мой, Боже мой, что мне ему сказать?

— Теперь, когда я ответила на ваши вопросы, — промолвила Фредерика, — пришел ваш черед отвечать на мои.

Гретхен замотала головой.