Бог располагает!

 — Однако я не так уж и ошиблась, мои глаза меня не подвели. Посмотрите, Гретхен, как этот портрет похож на меня.

— Ох, и правда! — воскликнула Гретхен. — Я раньше не замечала, но в самом деле: если не считать наряда, можно подумать, будто это вы.

Она вдруг осеклась. Фредерика устремила на нее испытующий взгляд.

— Как это все странно, что творится со мной, — протянула она. — Что это означает? Каким образом этот портрет может до такой степени походить на меня? Вы знаете, что это за портрет?

— Да, — прошептала Гретхен.

 — Это портрет сестры первой графини фон Эбербах.

— Это сестра госпожи Христианы? — побледнела Фредерика.

— Да, — кивнула Гретхен. — Но как вы побелели!

— Мне страшно, — сказала Фредерика. — Если господин Лотарио племянник госпожи Христианы, значит, это его мать. И вот я, извольте, так похожа на нее… Гретхен! Гретхен! Неужели мать господина Лотарио была и моей матерью тоже?

— О нет, успокойтесь, моя милая госпожа, вы не сестра господина Лотарио.

Фредерика с облегчением перевела дух.

— Вы в этом совершенно уверены? — на всякий случай переспросила она.

— Та, чье изображение вы перед собой видите, — отвечала Гретхен, — умерла за несколько лет до вашего рождения. Я присутствовала при ее кончине.

— Спасибо! — вскричала Фредерика. — Теперь я вижу, что вы мне в самом деле друг. О, спасибо!

— Хорошо! Если вы чувствуете, что я действительно люблю вас, позвольте мне вами руководить, потому что я одна — вы слышите? Одна в целом свете! — знаю, какие опасности вас подстерегают, и могу вас от них уберечь.

И вместе с тем никогда не расспрашивайте меня, не пытайтесь выведать, что у вас за плечами, в вашем прошлом, какие тайны хранит ваша колыбель. Из уважения к тем, кого вы обязаны любить и почитать, не посягайте на секреты, которых вам знать не следует. До сей поры Провидение чудесным образом вело вас и спасало. Предоставьте же ему и мне действовать так и дальше.

— Мне бы ничего лучшего и не надо, Гретхен.

Но не в моих силах спокойно относиться ко всему, что вы говорите. Вы сказали, что мне грозит опасность, но в чем она заключается, объяснить не хотите. А если я этого не знаю, кто же меня от нее защитит?

— Я. На этот раз вы мне твердо обещаете ничего не скрывать и вовремя извещать меня обо всем, что может с вами случиться?

— Не нарушайте же этого обещания во имя вашего собственного счастья и бессмертной души вашей матери.