Бог располагает!

И поскольку человек из кареты молчал, не решаясь открыться этим обвешанным оружием мастеровым, Самуил заговорил сам.

— Что вы делаете, друзья? — крикнул он. — Это же не министр, наоборот, это народный заступник!

— Как его имя? — раздались голоса из толпы.

— Казимир Перье! — возопил народ. — Да здравствует Хартия!

— Да, дети мои, слава Хартии! — закричал Казимир Перье. — Мы все вместе отстоим ее, даже если ради этого придется умереть. Да здравствует Хартия!

— Вот истинный триумф! — пробормотал Самуил.

И толпа торжественно повлекла на поле боя беглеца, удиравшего от собственной победы.

Какая ирония судьбы! За минуту до того, как его силком потащили в Париж, Казимир Перье выехал оттуда с намерением присоединиться к Карлу X и предложить ему свои услуги.

И все же это пока была только прелюдия восстания.

То здесь, то там завязывались отдельные схватки, но они ограничивались несколькими ружейными выстрелами, потом все замирало в ожидании.

Эти стычки были лишь предвестием боя.

Многочисленные, хорошо вооруженные пехотные патрули то и дело проходили по улицам, бульварам, набережным. Их пропускали.

Слышались выкрики: «Да здравствует пехота!» и «Да здравствует Хартия!»; кричавшие стремились каким-нибудь образом присоединить армию к восстанию.

Монархия и народ смотрели друг на друга, готовясь сойтись врукопашную.

Чувствовалось, что борьба предстоит жестокая и решающая.

В воздухе сквозил какой-то неясный трепет — признак надвигающейся грозы.

Самуил попробовал перейти к решительным действиям.

Он зашел в первую попавшуюся лавку продавца тканей, купил три куска — красный, белый и голубой, приказал сшить их вместе, прикрепил то, что получилось, к концу палки и вышел на улицу, размахивая этим трехцветным полотнищем.

Последние отблески уходящего дня еще не успели угаснуть. Появление этого знамени, которое люди не видели уже пятнадцать лет, знамени, напоминавшего о стольких славных победах, произвело на толпу громадное впечатление.

Париж словно пробуждался от монархии как от дурного сна.

В то же мгновение город облетела весть, подобная удару молнии, после которого начинается ураган.

Командование парижским гарнизоном только что было поручено Мармону, герцогу Рагузскому.