Бог располагает!

 — Вы не верите моим словам? Вы, перед кем все трепещут, не привыкли, чтобы с вами говорили подобным образом? Этот бедный безумец Самуил Гельб, в помрачении ума один ополчившийся на могущественное сообщество, внушает вам жалость? Но поединки — это по мне. Я вызываю на бой весь Тугендбунд. А для начала я захватил его предводителей и уж не выпущу их из рук.

И, обернувшись к графу фон Эбербаху, прибавил:

— Юлиус, подай сигнал.

Граф поднялся, подошел к стене и повернул вделанное в нее железное кольцо.

Самуил же выхватил из кармана два пистолета и, держа по одному в каждой руке, сказал вождям Тугендбунда:

— Сопротивляйтесь, если угодно, господа.

Но по-братски предупреждаю вас, что стреляю я достаточно метко. Одно движение, и вы покойники. Вместе с тем, если вы будете так любезны, чтобы подчиниться добровольно, мне было обещано, что вам сохранят жизнь. Спрашиваю в последний раз: вы не желаете отречься от ваших идей?

— Безумец! — в один голос сказали оба незнакомца в масках, не двигаясь, не делая ни шагу, ни жеста самозащиты.

— В таком случае извольте во всем, что сейчас произойдет, винить только себя.

— А что может произойти? — отвечал один из предводителей. — Если допустить, что твоя попытка удастся, произойдет только то, что мы станем мучениками, а ты — предателем. Но какой вред все это, по-твоему, может принести делу свободы?

— Так или иначе, а для дела вашей собственной свободы тут пользы не будет, — заметил Самуил. — Вам предстоит до конца ваших дней предаваться размышлениям о свободе за стенами тюрьмы в Майнце.

В это мгновение дверь, ведущая на верхнюю лестницу, распахнулась.

Вошли шестеро вооруженных людей. Последний закрыл дверь за собой.

Оба предводителя Союза не пошевелились и с мест не встали.

— Друзья мои, — крикнул Самуил, показывая на них, — возьмите этих двух заговорщиков!

Но ни один из шестерых не сделал ни шагу.

Тот, кто ими командовал, повернулся к Юлиусу и взглядом спросил, что делать.

— Это правильно, — сказал Самуил. — Здесь распоряжается граф фон Эбербах, и вы не должны повиноваться никому, кроме него.

Говори, Юлиус, прикажи арестовать их…

Юлиус поднялся и, указывая пальцем на Самуила, сказал шестерым:

— Арестуйте этого негодяя!

Самуил поднес ладонь ко лбу, спрашивая себя, не снится ли ему все это.

— Пока просто подержите его, чтобы не дать ему ускользнуть. Прежде всего нам надо решить его судьбу.

Затем он обратился к двум предводителям:

— Господа, мы можем говорить совершенно открыто; эти шестеро из наших.