— Это долгая история, доктор Блум, - прошептала она, но мужчина тут же воскликнул:
- Я весь в твоем распоряжении! Пойдем, пойдем в мой кабинет! Расскажешь всё по порядку…
Тут его взгляд упал на молчаливого индейца, похожего на каменное изваяние, и его пыл на мгновение погас.
- А это?..
Он замолчал, не в силах даже предположить, что именно может объединять Бетти с таким ярким представителем невежественных дикарей.
- А, познакомьтесь, доктор, - сказала Бетти, подходя к Луису и собственнически беря его под руку, — это мой… муж Луис!
Доктор снова впал в ступор, не веря своим ушам, а потом его память вернулась в воспоминания годичной давности, когда Бетти собиралась замуж.
Точно! Ведь ее женихом должен был быть (о ужас!) настоящий апач! Это он?
Доктор смущенно прочистил горло, а потом немного дрожащим голосом произнес:
- Ладно, пойдёмте!..
В кабинете Бетти тут же плюхнулась в кресло, а Луис снова замер, стоя около нее. Доктор даже не знал, как воспринимать его. Слуге бы он присесть не предложил, но ведь теперь это не совсем слуга, а (еще раз, о ужас!) муж богатой госпожи… Впрочем, госпожой Бетти была в прошлом, хотя ее прежнее положение, возможно, можно было бы вернуть.
Доктор Блум смущенно указал Луису на стул, чем вызвал на его лице неожиданное замешательство: Луис тоже совсем не привык быть почетным гостем в доме белых господ.
- Дорогой, - ласково проговорила Бетти, повернувшись к Луису с улыбкой, - присаживайся! Ты больше не слуга…
Юноша послушно сел. Вид индейца с пером в черных, как смоль волосах, сидящего на стуле посреди шикарного кабинета, достоин был стать самым противоречивым и необычным портретом тех времен.
Бетти с любовью улыбнулась Луису, а доктор Блум изумленно переводил взгляд с одного на другого, дивуясь тому, какой нежной и ласковой может быть эта ходячая «бестия» в юбке, которая теперь стала еще и обладательницей потрясающе милого лица.
Доктор притворным покашливанием заставил молодых вспомнить о своем существовании и прекратить смотреть друг на друга влюбленными глазами.
Бетти обернулась к нему и вдруг даже покраснела. Чарльз Блум снова изумился и даже засомневался в ее истинной личности (ведь прошлой Элизабет Джонсон, казалось, было неведомо ни смущение, ни стыд), но последующий рассказ Бетти полностью удостоверил доктора в том, что перед ним действительно была настоящая, «трагически погибшая» таинственная «ведьма» Нью-Луизина."
"Узнав, что Бетти стала христианкой, доктор Блум в очередной раз потерял дар речи.
