Вели себя все обычно, тихо — на поминках какой шум? Никто особо ничего не говорил — так, поплакали все, конечно, вспомнили детство Сережино. Настя вообще молчала больше, не пила почти ничего и не ела. После поминок подсела ко мне и говорит: «Я здесь больше оставаться не могу, поеду домой, в Москву». Мне, говорит, и жить здесь негде. Я ей говорила, чтобы в Сережиной квартире пока жила, никто же не гонит, а она отказалась. Неудобно, говорит, я же даже не жена ему, да и тяжело мне все это. Ну а я что скажу? Конечно, ей свою жизнь устраивать нужно.
И не станет она всю жизнь по Сереже убиваться, это мать одна никогда сына не забудет… Это уж мне одной теперь до конца дней его поминать, на могилу ходить… Телефон, правда, свой она мне оставила. Да как ей звонить-то? О чем говорить? Мы же и не знали друг друга совсем!
Тамара Григорьевна горестно махнула рукой.
«Что ж, в принципе, я так и предполагала», — подумала я, радуясь, что из-за поездки в Самару не пропустила что-нибудь важное.
— Да, вот, правда, девушка одна еще приходила, — оживилась Тамара Григорьевна.
— Наташей ее звать. Они с Сережей раньше дружили будто немного. Потом-то все забылось, конечно. А она вот узнала и пришла на поминки. Я ей прямо благодарна была.
— Вот как? — удивилась я. — А откуда она узнала о том, что Сергей умер?
— Да позвонила она мне, я ей и сказала, — развела руками мать Перфильева.
— Когда позвонила?
— Вчера и позвонила, с утра с самого. Как узнала, что Сережи больше нет, сразу говорит: «Теть Том, я приеду!» А я что скажу? Приезжай, конечно! Хотя предупредила, что невеста его будет.
Так сказать, официальная… Так ведь они с Наташей расстались давно, ничего страшного, что она пришла, правда?
— А раньше она вам звонила? — спросила я, не отвечая на риторический вопрос об этичности момента.
— Ой, давно уже не звонила, — покачала головой Тамара Григорьевна. — Несколько лет уж прошло… Она замуж вышла, мне Сережа говорил… Правда, развелась потом. А тут вдруг позвонила неожиданно, как почувствовала!
«В самом деле, чутье удивительное, — отметила я про себя.
— Похоже, в деле появляется новый персонаж, с которым тоже необходимо познакомиться».
— А как фамилия этой Наташи? — поинтересовалась я. — Мне бы с ней поговорить.
— Фамилия-то у нее была Заманихина, а теперь я и не знаю — может быть, мужнина осталась? Но она мне тоже свой телефон оставила, сейчас я вам его найду.
Тамара Григорьевна поднялась со своего места и направилась к серванту.
