Илай весь день голодал, так что я делаю ему одолжение.
Я только успеваю сделать шаг, как дверь распахивается, и на пороге появляется Илай, без пиджака, с раздувающимися ноздрями и глазами-вихрями желания.
Температура мгновенно поднимается, и я сглатываю.
— Я… я собиралась разогреть тебе ужин.
Он подходит ко мне, преодолевая расстояние за два шага, и обхватывает рукой мое горло.
— Будь моим ужином.
И тут его грешный рот захватывает мой.
У меня голова идет кругом, я абсолютно захвачена и полностью поглощена своим чудовищным мужем.
Его язык проникает между моими губами, захватывая их, и мое сердце становится таким легким, что мое тело парит в облаках, когда я обвиваю его шею руками.
Мои изгибы прижимаются к его твердым мышцам, и я хватаюсь за него изо всех сил.
Когда он отстраняется, я вздыхаю.
— Ну и ну. Какой хороший ночной поцелуй.
— Если ты думаешь, что я остановлюсь только на поцелуе, то тебя ждет большой сюрприз, миссис Кинг.
— Да? И что ты собираешься сделать?
— Целовать каждый дюйм твоего тела, а потом трахать тебя за все те разы, когда не мог этого сделать.
Я хочу спросить, почему раньше он не мог, если мы женаты уже больше двух лет, но он толкает меня к кровати и снова завладевает моим ртом, и я замираю.
Вопросы можно задать и завтра."
"Сегодня я хочу прожить лучший день в моей жизни.
Глава 25
Илай
Где-то на задворках сознания я прекрасно понимаю, что не должен этого делать.
Я переворачиваю ее на живот, мои руки поглаживают и растирают все, к чему я могу прикоснуться.
Последнее, что нужно моей жене, — это мой член, упирающийся в ее задницу, требующий доступа внутрь или становящийся чертовски твердым от одной мысли о том, что я хочу обладать ею. Владеть ею. Выгравировать себя под ее кожей.
И все же, судя по всему, мне было наплевать на все возможные побочные эффекты моей неспособности держаться подальше.
Ароматы роз, цветов и удручающе знакомой сладости насыщают мой нос, пока я не наполняюсь ими. Ее запах, ощущение ее мягкой кожи под моей грубой, ее кремовая плоть в сравнении с моим загорелым цветом лица.
Нежные, абсолютно хищные стоны, которые она издает, когда я расстегиваю ее молнию.
— Ты можешь перестать портить мои платья? — бормочет она в подушку, оставаясь совершенно неподвижной, пока я отталкиваю от себя богохульную вещь, удерживающую меня от нее.
— Я не способен быть нежным, когда дело касается тебя, миссис Кинг, — я наматываю ее волосы на кулак и опускаю губы к ее уху.
