Она сжимается вокруг меня, ее горловые тихие стоны наполняют воздух, как песнопение, единственная цель которого — разобрать меня на гребаные кусочки.
— Ты самая красивая, когда твою маленькую тугую киску трахаю я. Ты капаешь для меня и так хорошо принимаешь мой член. Вот так, м-м-м, покажи мне, насколько ты моя, жена.
Ее маленькое тело раскачивается вперед-назад, ее попка трется о мой пах, и я несколько раз шлепаю ее по ней. Она издает душные протяжные стоны, и я трахаю ее сильнее и глубже.
Вот почему я не должен был прикасаться к своей жене. Почему я долгие годы воздерживался от прикосновений к ней. Мало того, что это верный рецепт для ее умственного упадка, так она еще и испытывает мой контроль, рушит мои стены и превращает меня в урывчатую сущность неистовой импульсивности.
Я не останавливаюсь, когда она кричит в подушку или когда ее тело содрогается и она насаживается на мой член.
Я не останавливаюсь, когда она вздрагивает и издает тихие стоны.
И уж точно не останавливаюсь, когда она лежит, полностью обессиленная.
Если уж на то пошло, я двигаюсь все быстрее и быстрее. Мои яйца напрягаются, но я не позволяю себе кончить.
Не сейчас.
Не сейчас, когда это может быть последний раз, когда я трахну ее.
Я обвиняю недостаток сна в том, что у меня не получается кончить.
— О боже, Илай, — она пытается и не может оглянуться из-за моей хватки на ремне. — Я слишком чувствительная…
— Тебе не следовало провоцировать меня, не следовало выставлять себя напоказ в откровенных нарядах и предлагать людям то, что принадлежит мне.
Теперь ты возьмешь мой член в наказание и поблагодаришь меня за это, как послушная жена, — я шлепаю ее по заднице.
Она стонет.
— Дай мне… дай мне посмотреть на тебя.
— Нет.
— Пожалуйста… я хочу тебя видеть, — отчаянная жажда в ее голосе почти уничтожает последние остатки моей решимости.
Я готов отдать все, чтобы погрузить язык в ее рот так же сильно, как погружаю свой член, чтобы владеть ею безраздельно и без остатка.
Я выхожу до самой головки и почти переворачиваю ее на спину.
Почти.
Образ ее фригидных глаз и недостижимой пустоты в ее выражении мелькает передо мной, и я снова вхожу в нее, затягивая ремень так, что она замолкает.
Затем я трахаю ее как сумасшедший.
Я трахаю ее так грубо, что она скользит вперед-назад, а изголовье кровати ударяется о стену с громким стуком.
