Она сглатывает, ее лицо краснеет, и я чувствую, как ее гнев излучается и растет до экспоненциальных высот.
Но затем она одаривает меня своей самой фальшивой улыбкой. Кажется, она предназначена только для меня. Для остальных ей нетрудно быть абсолютным солнцем, но не дай боже он улыбнется мне.
Хотя сегодня она улыбалась, бесчисленное количество раз, пока я не задушил ее.
Снова.
— Ты прав. Я отнесусь к этому как к практике, чтобы научиться доставлять удовольствие своим будущим возлюбленным.
Моя челюсть сжимается.
— У тебя не будет будущих возлюбленных.
— Кто сказал?
— То, что ты моя жена.
— Этот брак временный, пока я не найду любовь всей своей жизни, — она встает во всей своей красе и упирается рукой в бедро. — А теперь приготовь мне ванну.
Мне приходится напоминать себе, что я не могу свернуть ей чертову шею.
И что она специально меня провоцирует. Ее фальшивая сладкая улыбка и медовый тон выдают ее.
Она просто ищет реакцию, которую не получит.
Я снова направляюсь в ванную и включаю кран теплой воды.
Я добавляю соли, молочко для ванны и дюжину других средств. Проверяю температуру, когда она садится в ванную, опускает голову на подушку и закрывает глаза.
— Что-нибудь еще, Ваше Высочество? — спрашиваю я насмешливым тоном.
— Немного погорячее было бы неплохо, — она шевелит пальцами ног в воде и испускает долгий вздох. — Еще молочка для ванны. Целую бутылку, думаю.
Я подумываю вылить его ей на голову, но меня отвлекает неземной вид ее розовых сосков, проглядывающих сквозь белую пену, медленно погружающихся под воду.
— И это все? — спрашиваю я, когда заканчиваю.
— Да, хорошо. Теперь можешь присоединиться ко мне.
— Я не присоединюсь к тебе.
Она открывает глаза.
— Почему?
— Я не люблю принимать ванну.
— А вчера тебе нравилось, когда ты меня мыл.
— Я сделал это только потому, что думал, что ты спишь.
— А сейчас не можешь? — боль в ее голосе тронула бы любого другого мужчину.
Она способна превратить любого, у кого есть член, в щенка у своих ног.
К счастью для нее, у меня есть способность сопротивляться ее чарам, когда это необходимо.
— Нет, — отрезаю я в упор.
Ее губы дрожат, а влага окрашивает глаза в сверкающий голубой цвет.
— Ты такой ублюдок. Я действительно тебя ненавижу.
— Хорошо. Любить меня опасно. Но ты и так это знаешь.
Я разворачиваюсь и ухожу. Когда я закрываю дверь, о нее ударяется флакон с гелем для душа.
На следующее утро я просыпаюсь бодрым и отдохнувшим.
И голодным — после двадцатичетырехчасового голодания.
