Схватив смычок, я беру медленную ноту, а затем решаю сыграть что-нибудь сердитое, чтобы он понял, что я абсолютно серьезна.
Виолончель всегда была для меня идеальной отдушиной. Пока я не заменила ее нездоровой зависимостью — алкоголем и наркотиками.
Возможно, тот факт, что я уже некоторое время не пью, и есть причина того, что моя виолончель снова заговорила со мной.
Я играю шестую часть Сюиты для виолончели № 3 Баха со всей возможной интенсивностью. Все это время я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на Илая, но с опасностью замечаю его.
Его взгляд едва не пробивает дыру в моем затылке. Его тепло обволакивает меня, перехватывает дыхание и заряжает воздух разрушительной энергией.
Когда я беру последнюю ноту, со стороны меня раздается медленный хлопок. Моя челюсть едва не падает на землю, когда я смотрю на своего жестокого, лишенного эмоций мужа, в чьем подтянутом теле нет ни одной нежной косточки.
Я ожидаю увидеть насмешку, пренебрежение или его обычные попытки поставить меня на место, но все, что я нахожу, — это небольшую улыбку и странный блеск в этих мертвых глазах.
На мгновение мне кажется, что он самозванец.
И почему я удивлена?
Тому, что бьется у меня в груди, лучше перестать биться так громко, иначе я вырву его раз и навсегда.
Илай открывает рот, и я собираю всю свою гордость в кулак, готовая к нападению, но тут его глубокий голос заполняет пространство.
— Впечатляет. Должен сказать, гнев делает твою игру более запоминающейся.
— Это сарказм?
— Я не считал тебя человеком, который не умеет принимать комплименты.
Ты, кажется, напрашиваешься на них при любом удобном случае.
— А я не считала тебя человеком, который делает комплименты людям.
— Не людям. Тебе.
Он встает, прежде чем я успеваю обдумать его слова. Его пальцы проводят по моей щеке, оставляя за собой след из мурашек, прежде чем он берет меня за подбородок. Он смотрит на меня сверху вниз без привычного пренебрежения и изучает мое лицо так пристально, так заботливо, что, наблюдая за этой сценой со стороны, я бы приняла ее за ласку супружеской пары.
Его прикосновения обжигают, но от его пристального взгляда я замираю. Он как будто что-то ищет. Что именно, я не знаю.
Наконец он отпускает меня.
— Спи спокойно, миссис Кинг.
Илай уходит твердыми, размеренными шагами. Дверь с щелчком захлопывается за ним, оставляя меня в состоянии растерянности и невыносимого тепла.
Что за игру мы сейчас ведем? Ведь никто не проинформировал меня о новых правилах.
