Его упругий бицепс обхватывает меня. Он весь твердый — его грудь, бедра и… черт. Это его эрекция прижимается к моей заднице?
— Что, по-твоему, ты делаешь? — в моем голосе больше ужаса, чем в голосе монахини.
— Нахожу для тебя менее приятный стул, как и обещал.
— Отпусти меня.
— Надо было подумать об этом, прежде чем бросать мне вызов. Тебе нужно научиться контролировать свое бунтарство, миссис Кинг, — его голос так близко, что я чувствую вкус его слов и дрожь его груди, когда мои ноги раздвигаются, обнажая бедра.
Мини-юбка была определенно не лучшим выбором.
Она задирается вверх по моим ногам, в опасной близости от того, чтобы обнажить нижнее белье. Я борюсь с желанием стянуть ее, потому что тогда я буду выглядеть кроткой перед дьяволом.
— Я сяду на стул.
— Шанс упущен, — он разворачивает газету, и, хотя она лежит прямо передо мной, слова расплываются.
Я бросаю взгляд на Сэм, патетически прося ее помочь мне, но эта чертова женщина занята складыванием салфеток у стойки спиной к нам.
Не желая выглядеть сбитой с толку, я отхлебываю свой коктейль и корчусь.
Боже. Физически невозможно игнорировать его эрекцию.
— Ты сегодня получил прибыль от инвестиций в акции? — спрашиваю я, изучая свои ногти.
— Конечно.
— Это объясняет праздник, который происходит подо мной.
Он приподнимает идеальную бровь, на его губах появляется улыбка.
— О чем ты?
— Делать себя богаче, а население планеты беднее — единственное, что тебя возбуждает. Существует ли парафилия9, связанная с фетишизацией денег?
— Я должен спросить тебя, раз уж ты эксперт по расточительству.
И еще, — он складывает газету и обхватывает мой живот, притягивая меня к себе, пока его член не упирается мне между ягодицами, где подол юбки сходится с моими обнаженными бедрами. — Деньги — это не то, что сидит у меня на коленях.
Тепло распространяется по мне, как взрыв фейерверка, когда соломинка падает из моих губ. Проглотить содержимое чрезвычайно трудно, пока я смотрю в его ослепительные глаза.
Искра вожделения смотрит на меня в ответ, душит горло невидимыми пальцами и пробирается под кожу.
Нет.
— Должна сказать, я страшно разочарована, — я глажу его по щеке, благодарная за то, что мои слова звучат достаточно связно. — Все в порядке. В посредственности нет ничего постыдного.
С другого конца комнаты доносится тихое фырканье, и я могу поклясться, что Сэм смеется, но не могу повернуться и посмотреть, потому что выигрываю этот раунд.
Меня встречает равнодушное лицо Илая.
— Неужели?
— Да.
