Что бы ни случилось, ты останешься сильным.
Я качаю головой, потому что впервые в жизни сталкиваюсь с безвыходной ситуацией.
Габриэлла или семья.
— Дамиано, — окликает Анджело.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как четверо капо направляются ко мне.
Расправив плечи, я поворачиваюсь лицом к ним.
Они останавливаются передо мной, и Анджело говорит:
— Нападение на тебя — это нападение на всех нас. Мы — одна семья. Скажи нам, что ты хочешь, чтобы мы сделали, чтобы мы могли вернуть Габриэллу домой.
Я смотрю на них и, вздернув подбородок, сосредотачиваюсь на Дарио.
— Узнай, где прячется Стефано. — Затем смотрю на Анджело и Франко. — Подготовьте всех доступных мужчин к войне. Возьмите мою мать, своих женщин и детей и поместите их в безопасное место. Нам не нужно, чтобы кого-то еще похитили. — И наконец, я обращаюсь к Ренцо. — Мне нужно все оружие, которое сможешь достать.
Все они кивают и, развернувшись, уходят выполнять приказ.
Я возвращаюсь в оружейную, и, войдя внутрь, слышу, как жужжит мой телефон.
Господи.
Наши взгляды с Карло встречаются, прежде чем я забираю у него устройство.
Делая глубокий вдох, я готовлюсь к худшему, открывая сообщение.
Там еще одно видео, и я нажимаю кнопку воспроизведения.
Я смотрю, как мужчина заходит за спину Габриэллы. Я запоминаю каждую чертову деталь в нем.
Он ниже среднего роста. Каштановые волосы коротко подстрижены. Обычная боевая форма. Перчатки.
Когда я мельком вижу электрошокер, мой кулак сжимается вокруг телефона.
Блять.
Когда он прижимает его к ее спине, мне приходится наблюдать, как напрягается каждый мускул в теле Габриэллы, пока она бьется в ужасных конвульсиях.
Когда это прекращается, из нее вырывается вздох, после чего она плотно сжимает губы и вздергивает подбородок.
Господи, какая же она чертовски сильная.
— Еще раз, — слышу я чей-то приказ.
Ее бьют током еще три раза, и когда из нее вырывается мучительный звук, мое сердце разрывается на части.
— Еще раз, — снова раздается приказ.
Нет.
Господи, остановись.
Никогда в жизни я не испытывал такой боли, как сейчас, видя, как Габриэлла бьется в конвульсиях, а черты ее лица искажаются от боли. Когда все прекращается, ее голова падает вперед, и я слышу, как она хватает ртом воздух.
Господи, как бы я хотел поменяться с ней местами.
— Поверни ее так, чтобы она стояла спиной к камере, — говорит другой ублюдок.
Он поворачивает Габриэллу, и я вижу ее спину, на которой остались пять следов от ожогов.
