Тем более, когда есть столько возможностей.
– Врешь! – рыкает он чересчур громко.
– Почему ты так думаешь? Ты же знаешь, я люблю потрахаться. А тут мужики и поинтересней, и побагаче. Так что борщи варить и котлеты жарить придется научить твою Машу или Глашу.
– Тыыыы, – это слово вырывается со свистом.
Белов делает ко мне шаг. Вся его поза несет угрозу.
– Пошел вон. И больше здесь не появляйся.
Все-таки перейти к открытой агрессии он не решается.
– Приползешь еще! – выкрикивает, садясь в свой шикарный автомобиль.
Взвигивают колеса, машина трогается с места. Потом резко сдает назад. Почти на меня. И под ноги мне вышвыривают цветы, которые бордово-зелеными пятнами рассыпаются на белом снегу. Разглядываю их какое-то время, ни о чем не думая. Затем носком сапога отшвыриваю ближайший цветок.
Ничего у меня с этим человеком никогда не будет.
Он не оправдал моих надежд.
И этого я ему не прощу.
– Ты – безжалостная, – слышу вдруг красивый голос.
Я Влада даже не заметила. Давно он тут? Хотя какая разница?
– А ты – разве не такой? – решаюсь произнести вслух то, что думаю.
Он молчит.
Осматриваю в последний раз замерзающие цветы и иду к метро.
Холодов меня не останавливает.
Хватит на сегодня драм.
Глава 7
Матвей
В свете фонарей наблюдаю, как Артем, Харитон и Борис о чем-то оживленно разговаривают недалеко от входа в ночной клуб. Смеются. Молодые, беззаботные. С модными стрижками, в брендовых шмотках, с дорогими телефонами, с карманами, набитыми деньгами.
И вспоминаю хрупкую девочку с пакетом с лекарствами и с синяком на поллица, трясущуюся у палаты бабушки, которой стало плохо, когда она увидела внучку, пришедшую со школы.
Вспоминаю и задаю в который раз себе вопрос – что за сука эта жизнь? Почему так?
Не то, чтобы жду на него ответ. Знаю, его не будет.
Но в такие моменты очень хочу его услышать от кого-то более взрослого и более умного.
Мне везет. Артем и Харитон садятся в подъехавшую тачку, а Борис остается. Подъезжаю к нему ближе, натягиваю капюшон толстовки на голову так, чтобы не было видно лица.
Не торопясь, выхожу из машины.
Он выбрасывает окурок в сторону. На меня не обращает никакого внимания. Кто и что может ему сделать? Кто осмелится? Полная уверенность в собственной неприкасаемости служит ему плохую службу, потому что поравнявшись с ним, я провожу удушающий. И заталкиваю бессознательное тело в неброскую "" Приору"", которой и делать у этого клуба нечего.
Никто не заметил, что произошло. А если и заметил, то благоразумно промолчал.
