Я тоже начинаю заводиться.
– Почему меня в нынешней ситуации не должны интересовать твои деньги? А жить я на что должна, пока ребенок не подрастет? И разве я просила меня обеспечивать? На себя я могу сама заработать. Но твоя безответственность...
Он начинает злиться сильнее:
– Моя безответственность? Может ноги не надо раздвигать, если не предохраняешься?
– Это я еще и виновата? Презервативами научись пользоваться, кретин!
Я тоже вскакиваю с места. Меня начинает потряхивать.
Никакого нормального разговора не получится.
Это было очевидно.
Влад вскидывает руку, останавливая меня:
– Стоп. Не хватает только этого. Я сейчас скажу один раз и повторять больше не буду. Между нами был разовый секс. И все. Никакие дети мне не нужны. У меня уже есть сын. И я им сыт по горло. А ты...
Он обжигает меня гневным взглядом и продолжает:
– Заработаешь на квартиру сама. И на все остальное тоже.
Я стараюсь успокоиться.
Влад открывает ящик стола и кладет на его поверхность деньги.
– Что это? – спрашиваю, кивая на стопку купюр.
– Деньги, – его голос звучит равнодушно.
Спросить, за что именно он так расщедрился, не успеваю.
– Сделай аборт, – все также равнодушно выносит он приговор.
Я невольно ежусь. От холода. Слов и поступков.
– Ты же умная женщина, Олеся. Тебе нет места в моей жизни. Ты в нее не вписываешься. Ты не богата, не знаменита, разведена, у тебя взрослый сын.
Зачем он? Во мне много этих самых ""не"". И я об этом знаю.
Он сухо кивает на мой живот:
– Это никому не нужно.
Ни тебе. Ни мне.
Меня коробит его ""это"". Как будто право на жизнь есть только у людей его круга.
Однако не спорю с ним. Впервые.
– Хорошо, – я протягиваю руку и забираю купюры, – Денег-то почему так мало дал? Не думала, что ты еще и жлоб.
– На аборт хватит, – замечает он, – Большего ты не стоишь.
Мое терпение лопается. Вот же скотина бесчувственная!
– Да пошел ты!
Я вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью.
Секретарша испуганно на меня косится. Еще бы! Тут так не принято.
Я же торопливо иду к лифтам. Нет, я не думаю, что Холодов бросится меня догонять. Просто, хочу вырваться отсюда.
Вздохнуть наконец. А то в груди все сжато словно тисками.
Возле лифта голова начинает сильно кружиться. Наверное, я бы упала, но меня подхватили сильные руки.
– Вам плохо? – поинтересовался незнакомый мужчина .
Рядом с ним я заметила Тимура, который, оглядев меня и сделав какие-то свои выводы, коротко бросил:
– Надо Холодова позвать.
