А Олесе, ей ведь не скажешь: ""Дома посиди, а я пока съезжу, развлекусь. Все равно потом к тебе приеду"". Изначально было понятно, что с ней этот номер не прокатит.
Да и было у меня уже ""раз и навсегда"", ""никто, кроме тебя"". Только закончилось все быстро и плохо. Бизнес почти прогорел, денег не стало. А та, которая ""и в горе, и в радости"" ушла к конкуренту. Правда, сына маленького мне оставила. Чтобы мне нескучно было. Ведь новому мужу ребенок от другого мужика не нужен был. Своих настругал.
"
"Наверное, злость и не дала мне скатиться в пропасть. Наоборот, я из нее успешно выбрался. Бизнес привести в норму удалось. А с сыном... Все не так успешно. Он меня больше как врага воспринимает, чем как отца. Все-таки одних бабок детям недостаточно. Им еще и любовь нужна. А ее у меня на него и не хватило. Выгорела она вся, как трава сухая по весне.
И наступать на грабли снова я не планировал.
Снова посмотрел на часы. Пора. Что-то я не о том думаю. Сосредоточился на работе, не забыв скинуть Тимуру сообщение: ""Как что-то узнаешь, напиши"".
Глава 12
Матвей
Возвращаюсь домой. Раздевшись, мою руки. Выхожу из ванной и слышу странный звук из комнаты матери. Это что – всхлип? Она же не плачет никогда. Когда ей плохо, мультик смотрит. ""Маша и медведь"". Говорит, что он ей от всего помогает.
Нет, точно плачет. Это что же должно было случиться? Иду к ней.
Стучусь. Она ничего не отвечает, но рыдания становятся тише.
Ладно, плевать, что меня не звали.
– Мам, я захожу.
Вхожу в комнату. Она сидит на кровати, подобрав ноги, и сжимает руками подушку. Вся зареванная. Сердце сжимается от жалости.
– Мам, ты чего? Все ж нормально было, когда я уезжал. Тебе плохо?
Увидев меня, начинает вытирать слезы ладошками. Как будто это поможет... Сколько она так тут слезы льет?
– Мам, не молчи! В чем дело?
Она отнимает руки от лица и утыкается в подушку, заходясь в очередном приступе плача.
Я пугаюсь не на шутку.
– Матвей! Я такая дура! – разбираю сквозь рыдания.
– Да, что случилось-то? – говорю резче, чем хотел.
Мама перестает плакать, смотрит на меня и говорит глухо:
– Я беременна.
И снова слезы струятся из ее глаз.
Блин.
Подхожу к ней, обнимаю, прижимаю к себе, глажу по спине. Она мне так в детстве делала, когда я расстраивался.
– Эй-эй-эй. А плачешь-то чего? Я уж подумал, стряслось что. Ну, беременна. Это же не конец света.
