Боги среди нас

— Тебе надо озаботиться тем средством, которое пьют, чтобы не отяжелеть, — продолжил я.

— Это ты о контрацептивах? — развеселилась Катя.

— Это я про то, чтобы ты брюхатой не сделалась, — пояснил терпеливо глупышке. — Моего дитя ты не сможешь выносить.

— Чего это?

— Ты же хворая и в бёдрах не широка. Возлечь с тобой еще можно, а вот плодиться опасно. Помрёшь в родах или дитя погибнет…

— Видар, — оборвала меня девушка, — Ты хоть и бог, но заткнись, пожалуйста.

— Ох, прости, — я понял, что обидел Катю правдой.

 — Можно найти лекаря, который лечит убогих.

— А голову они врачуют? — девушка недобро оскалилась.

— У тебя с головой беда? — озаботился я.

— Не с моей.

— С родителями?

— Заткнись.

Я решил простить глупышку за дерзость. Ей и так досталось от жизни.

Девушка фыркнула, прошла вперёд, демонстративно ускорила шаг.

— Прошу, проходите, — охранник распахнул массивные створки из резного дерева, пропуская нас в огромный зал. Катя и Данила вошли внутрь. Я на миг остановился возле стражника, смерил его испытующим взглядом.

— Чего уставился? — недовольно окрысился тот.

— Следи за территорией, — серьезно произнес я в ответ. — У меня недоброе предчувствие. Будто бы сегодня прольется кровь.

Охранник побледнел, но не выдавил из себя ни слова. Я прошел в помещение, остановился у входа. Осмотрелся.

Богатые хоромы у этого торгаша. Высоченные потолки украшала лепнина судя по мелким трещинам на украшениях. Их я увидел только потому, что обладал зорким глазом. Поверхности были искусно позолочены.

Огромные, во всю стену окна открывали роскошный вид на ухоженный сад. Как я понял, стекло было в этом мире не особо дорого, но все же смотрелось это довольно богато. Как и ниспадающие каскадом шёлковые занавеси. Пол выложен простой корабельной доской. На вид она была старой, хоть и гладкой. Все же дела у торгаша шли не так хорошо, раз сэкономил на материале. У дальней стены располагался здоровый стол. Но на нем не стояли яства. Лишь множество бумаг в картонных коробках, как те, в которых разносили пиццу.

— Экономит на упаковках, — покачал я головой.

Но на столешнице стоял телевизор и пульт в виде здоровой пластины. Наверняка у него жуть как много каналов, раз у пульта сотня кнопок.

На стене за креслом висела картина — тонущий корабль. Как по мне, так скверная мазня. Мало того, что мрачная, так еще и старая — вся краска потрескалась.

Посреди зала расположились несколько изящных кресел на причудливо изогнутых ножках, обитых тонкой кожей.