Боги среди нас

— Кормят, поят и одевают бесплатно? Не так уж и плохо, — быстро ответил я. — Телевизор можно круглые сутки смотреть.

Лицо Васильева вытянулось от удивления:

— К сожалению, там нет телевизора.

— Как это нет? Как же там люди живут, без телевизора?

— Вы, наверное, не понимаете. Эти места мало кому по душе. Так что я спрошу ещё раз оказались в машине с мертвецами в багажнике?

Я откинулся на спинку стула и лукаво посмотрел на следователя:

— Зачем же мне все вам рассказывать? Если я поведаю эту историю, то буду до конца жизни сидеть в клетке.

Как вы сказали? — я наморщил лоб и прикрыл глаза, вспоминая нужное слово. — А, точно. В колонии особо строгого режима. Я не очень люблю спать при включенном свете.

— Если вы расскажете мне всё как есть, и не станете ничего утаивать — вам зачтется. Это называется чистосердечное признание и сотрудничество со следствием.

— Как зачтется? — живо поинтересовался я. — Свет в камере будут на ночь выключать?

Васильев посмотрел на меня с плохо скрываемой злостью:

— Вы не угадали…

— То есть, даже свет выключать на ночь не будут? Неужели дадут телевизор?

— Чистосердечное признание и сотрудничество со следствием помогут вам уменьшить срок заключения в исправительном учреждении.

Я задумчиво наморщил лоб:

— А как можно уменьшить пожизненное?

Следователь раздражённо бросил ручку на стол и отодвинул лист бумаги. Видимо, он передумал записывать наш разговор.

— Да и не понравится вашему ярлу держать пожизненно на соцобеспечении бессмертного.

Это же сплошные траты. И ем я много. Хотя вот в последний день меня не торопятся кормить. Я готов даже вашу пиццу принять за еду. Хотя уверен, что мало кто из Асгардцев счел бы ее едой. Но я добрый…

— В соседнем кабинете уже даёт показания Екатерина Чехова, — перебил меня Васильев.

Но я лишь усмехнулся, вспомнив, какие показания даёт девушка в соседнем кабинете.

— Кто это? — переспросил я.

Константин Васильев тяжело вздохнул и потёр ладонями лицо:

— Да поймите… Как вас зовут?

— Я же уже говорил. Видар. Бог мщения и безмолвия, — охотно напомнил я.

— Ебать-колотить, — устало вздохнул следователь. — До чего же тяжёлый и запущенный случай.

— А скажите мне, уважаемый мастер-следователь. Почему у вас за перевозку мертвецов приговаривают к пожизненному сроку? За убийство меньше дают. Это я так, интереса ради спрашиваю.