Богиня в спортивном костюме

Ты же хотела провести со мной вечерок, детка?

- Да, и что в этот раз мы будем делать на очередном головокружительном свидании? Кардио вместе замутим, или я снова буду тебе «блины» подтаскивать, и восторгаться головкой твоего трицепса,- ехидно спросила я, надеясь, что до тугодума дойдет, что сейчас он меня капец как бесит. Так бесит, что мне хочется дать ему по башке его же любимой штангой. Но Ромуальд не заметил всего того яда. Что я вложила в свой вопрос. Хотя, ничего удивительного.- Езжай домой, Ром, твой трамвай через пятнадцать минут.

Я сегодня не в духах.

- Лесь, ты чего? – Рома посмотрел на меня ясными глазами, но напоровшись на мой взгляд замолчал. Впервые в жизни, кстати. Обычно затнуть фонтан его велеречивого красноречия у меня не получается. – Гормоня опять, да.

- Езжай домой, Рома,- уже не сдерживаясь заорала я. «И вправду, чего это со мной?» - подумала, глядя в удаляющуюся спину бойфренда, поминутно оглядывающегося, явно так на мой зверский взгляд ревгирует, чувствительный мой.

- Заходи, Смехова,- услышала я голос врача, едва успев занести руку, чтобы постучать в дорогую дверь его кабинета.

Интересно, как он узнает, что я стою у его порога? Какой то сверхъестественный нюх у человека. Я толкнула воротину и просочилась в просторную светлую комнату, обставленную дорогой мебелью, которую язык не повернется назвать врачебным кабинетом.- Да давай уже, не мни булки.

- Это твоя работа – мять наши булки,- ухмыльнулась я, усаживаясть в шикарное кресло, стилизованное под версаль. – Зачем звал, Аркадьич? Предупреждаю, режим не ослаблю,и сушку не прерву.

Мне нужен титул, и все остальные бонусы к нему прилагающиеся.

- Поздравить тебя, дорогуша. Ну или огорчить до икоты, это уж как пойдет,- протер очки салфеткой Пилюлькин. Наверное, чтобы лучше видеть мое растерянное лицо.- А знаешь ли ты, Олеся Смехова, что такое хорионический гонадотропин?

- Гондоно чего? – спросила я откидываясь на неудобную, выгнутую спинку кресла. Понеслась душа в рай, теперь придется выслушивать очередную нудную лекцию, вместо того, чтобы вернуться домой пораньше, предварительно в магазин, и насладиться купленным мною шпинатом.

При мысле о вкусняшке рот наполнился слюной, как у печально известной собачки. Вот только аппетита я не почувствововала. Скорее наоборот – странное, болезненное отторжение к всегда любимому блюду. Зато страшно захотелось нажраться чего нибудь отвратительно не полезного, какой нибудь  сахарной ваты, например, вприкуску с маринованным грибом.