Он отвечал, что полежит, если я все сделаю сама, но все равно порывался доминировать и переворачивал меня на спину.
Сергей настаивал на женитьбе. Но я изворачивалась и отбивалась. Так быстро, после месяца с небольшим знакомства, ты ничего обо мне не знаешь и я тоже. Он ненадолго задумался и сказал.
— Хорошо, ты права… Я, возможно, очень тороплюсь… Я как коршун схватил добычу и не хочу выпускать тебя из своих когтей. Я просто очень боюсь, что ты отвернешься от меня, когда узнаешь меня и мою жизнь получше.
Я удивленно посмотрела на мужчину.
— Тогда расскажи все свои неприглядные тайны… А я подумаю, — лукаво добавила я."
"— Не расскажи, а покажи, — пробормотал Сергей… — пора тебе познакомиться с моей дочерью.
Я хмыкнула. Ничего страшного в знакомстве с девочкой (точнее девушкой, ей уже было девятнадцать лет) я не видела. Я всегда находила общий язык с детьми, я разговаривала с ними на равных, они чувствовали мой искренний интерес к себе, к их маленьким важным проблемам, и я никогда не отмахивалась от общения с ними.
В больнице они были самыми моими любимыми пациентами.
Мы сели в машину и Сергей повез меня к своей матери, в пригород. Девочка жила с бабушкой уже два месяца, пока Сергей лечился. В большом двухэтажном доме, в тридцати километрах от Москвы. Я заставила его заехать в супермаркет, и мы накупили разных вкусностей. Я втайне от Игоря купила Маше небольшой подарок от себя — диск с танцевальной популярной музыкой.
Девятнадцать лет, прекрасный возраст — поклонники, страсти, студенческие сборища, вечеринки, танцы. Диск так и остался лежать у меня в сумке.
* * *В больнице я научилась прятать любые эмоции и страхи под невозмутимостью и спокойствием. Иногда пациенту оставалось жить считанные месяцы, иногда он умирал у меня на руках — страшные тяжелые случаи от которых никто из медработников не застрахован.
Опыт и жесткий контроль и сейчас помог мне ничем не выдать своего удивления или ошеломления.
Я так же искренне улыбалась и пожала протянутую ладошку девушки, сидящей в инвалидном кресле. У Маши был детский церебральный паралич. Теперь все понятно. Сергей с напряженным лицом наблюдал за мной, словно боялся, что я сейчас брошусь вон из комнаты. Его настроение было очевидно. Ясно теперь, почему он не хотел меня знакомить с дочерью, стал понятен его страх и неуверенность.
