— Критерии… Первый и самый главный — не сломаться. У всех вас в жизни были трудности, испытания, в некотором роде проверки…
Я вспыхнула в одну секунду и вскочила со стула в возмущении, руки затряслись от злости, глаза застлала темная пелена… Краем глаза видела, что не одна я такая… Лица многих людей исказила ненависть и горечь, «Торговец» вцепился в поручни стула, чтобы не наброситься на Посланника с кулаками (хотя как ему это удастся? Он же полупрозрачный!)
— Что значит испытания? — прошипела я сквозь зубы, — это вы подстроили аварию, где погиб Андрей, и я потеряла ребенка? Это вы убили Сергея и сделали Машу инвалидом? Это так вы нас проверяли?
— Стоп-стоп-стоп… — раздался в голове равнодушный спокойный голос… — Не нужно нервничать… Я все объясню… Сначала ответ на вопрос Бога ремесла и талантов, — кивок в сторону «изобретателя»… Критерий отбора — пронести через всю жизнь и сохранить желательно в неизменном состоянии самую сильную эмоцию, то чувство, которое в вас пробудилось в детстве, самое яркое, самое важное… Кристальную чистоту этого чувства, по-возможности, без примесей, без темных пятен, без… всего лишнего…
Посланник мгновенно оказался рядом со мной (я еще стояла и дрожала в гневе) и взял за руку.
— Садитесь, Любовь Николаевна… Теперь ответ на ваш… вопрос…
— Вы не правы… Я не отправлял… — секундная задержка, — КамАЗ навстречу вашей машине, и не внедрил в тело… Сергея смертельную болезнь… У них самих была такая судьба.
Написанная для них… Андрей должен был погибнуть в аварии, а Сергей умереть от рака, Алексей все-равно изменял бы своим женам, даже если бы вы не встретились ему в жизни… Мы корректировали только ваш путь, не их… Мы подталкивали вас к ним, вмешивались только в вашу судьбу… Мы избираем… несколько тысяч перспективных душ за одно поколение и наблюдаем за ними.
Внутри меня еще звенела злость и обида. Значит «избрали»… Значит «вели».
А меня кто-то спрашивал — хочу ли я этого? Возможно, если бы не авария, я бы прожила свою счастливую долгую жизнь с мужем. У нас был бы сын, и дочь. Или два сына и две дочери. Мы были бы счастливы. Слезы выступили на глазах. Я стояла посреди комнаты, и моя обнаженная душа была выставлена на всеобщее обозрение перед двенадцатью внимательными взглядами. Заинтересованными, сочувствующими, равнодушными. Мне было все равно.
