Появились те вещи, которые раньше мы не могли себе позволить — хорошая одежда, заморские фрукты, кафе иногда по вечерам, букет цветов неожиданным сюрпризом от любимого мужа, красивый галстук ему на праздник. Хотя я по прежнему была нерешительна и робка, терялась с незнакомыми людьми и смотрела в пол, но Андрей говорил, что это остатки детдомовского прошлого и совсем скоро я стану уверенной в себе и смелой девушкой.
Когда мы решили завести ребенка, Андрей уже занимал должность прораба, а мне исполнилось двадцать четыре.
Год назад мы взяли в кредит двухкомнатную квартиру в новостройке и купили подержанную машину. Все было прекрасно. Мое счастье росло во мне теплым крохотным комочком. А второе носило меня на руках и нежно целовало по утрам в щечку, уходя на работу.
Мы ехали вечером из больницы, была зима, было ужасно скользко не то, что ехать, но и ходить. Андрей медленно и аккуратно, со скоростью сорок километров в час двигался по самой крайней правой полосе, когда большой грузовик, не справившись с управлением, врезался в нашу машину слева.
Потом мне сказали, что со стороны водителя ничего не осталось — только исковерканный металл. Меня же зажало и сплющило так, что пришлось вырезать сваркой из покореженного автомобиля… И когда я очнулась через месяц в палате — живот у меня был плоским… Только однажды я видела своего ребенка — на УЗИ, шестимесячным комочком, плавающим у меня внутри в животе. Врачи сказали, что мне крупно повезло.
После таких травм не выживают, переломы нескольких ребер, обеих ног, сильное сотрясение с комой, внутренние разрывы и кровотечения. Ну, да, еще и потеря ребенка на позднем сроке… И заключительный вердикт, как гранитная могильная плита — у меня больше никогда не будет детей….
* * *"
"Несколько месяцев я провела в больнице. Сначала в той неотложке, в которой работала, потом перевели в обычную районную. Начался долгий период реабилитации. У меня никого не было, только иногда друзья приходили в больницу и навещали коллеги Андрея.
Голова постоянно пребывала в густом душном отупении. Я не реагировала на слова, вздрагивала от прикосновений и почти не поднимала глаза от пола. Горе… Огромное, непереносимое неподъемной тяжестью прижимало к земле и не давало вздохнуть. Я все время молчала, и врачи даже решили, что у меня от стресса пропал голос. Назначили кучу дополнительных исследований, но с горлом было все в порядке.
