— Да что вы говорите? — передразнила она. — А позвольте спросить, сударь, за что вас выпнули?
— Избил до смерти одну непослушную сестру. Не слушала меня, дурочка… — пошутил я.
Софья начала бледнеть и отходить.
— Шучу я! — поднял руки. — Или нет… — добавил зловещим голосом.
Отвлёк звук колокола. У меня внутри все сжалось. Как и в мое время… Зовут на молитву богам. Тело напряглось.
— Тим? Ты чего? Не слышал никогда звона? Чего ты так напрягся? — уставилась на меня сестра.
— Да так… — выдавил я улыбку, — воспоминания нахлынули.
Сестра убрала иголку с ниткой и поставила чайник на плиту. Я снова посмотрел в окно.
— А это что? — указал сестре на небольшой бюст, что стоял у скромного здания районной управы, которое мы проходили.
— Да ты что? Не знаешь?! — удивилась Софья. — Чему вас, аристократов, вообще учат?! Это же каждый школьник знает…
Встал с табуретки и приблизился к окну. На высокой античного вида колонне белело мраморное изображение — мужчины, который был чем-то похож на меня прежнего. В старой скульптуре, затёртой временем и повреждённой какими-то вандалами, узнавался знакомый мне образ… Меня самого?!
Всмотрелся в надпись: «Владимир Демидов.
Первый Вознёсшийся из людей, кто удостоился чести занять место рядом с Богами». Ниже более мелким шрифтом было выбито: «Сильнейший маг Руси, герой объединения империи».
Проклятье… Вознёсшийся, значит?.. Не убитый Богами, а вознесшийся герой?! Кажется, в истории о моей смерти немало лжи… Вот же твари! Сделали из меня символ их долбанной веры. Хорошая посмертная насмешка…
На кухне стоял тазик с водой.
Я обратил на него внимание сразу, только не понял, зачем по центру-то ставить. Но когда закапало с потолка, я всё понял: из большого пожелтевшего пятна периодически падали капли. Осмотрелся ещё раз. А квартира, выходит, двухкомнатная. Спальня матери и зал.
Послышался болезненный кашель. Мы с Софьей пошли в комнату матери. Елизавета Сварожева пришла в себя и приподнялась на локте. Синюшное лицо явно намекало на отсутствие здоровья, и то и дело мама отхаркивала кровь.
Сестра рассказала, что долгое время мама трудилась медсестрой — вот откуда у них иголка и нитки, а ещё умения Софьи. Но потом ей пришлось сменить относительно безопасную работу в поликлинике на предприятие, где много вредных отходов.
Елизавета работала не покладая рук, чтобы обеспечить достойную жизнь своей дочери. И в итоге она серьёзно заболела. Руководство завода, вместо того чтобы вылечить её, просто выгнало бедную женщину на улицу.
