Более того, на лице каждого из этой троицы красовались незажившие раны. Виной была та самая формация, которую я оставил в подарок, когда они уезжали из лавки Родиона. Стёкла машины выбило магическим выбросом, и осколки разукрасили их физиономии. Я рассчитывал на куда больший эффект, но какие маги, такой и результат…
Странно, что троица бандитов не воспользовалась помощью целителя. Деньги на костюмы у них есть, а чтобы рожи вылечить — нет. Любой грамотный маг жизни смог бы без проблем избавить от подобных ранений за несколько минут.
Кое-что ещё привлекло моё внимание. Рядом со знакомыми бандитами стоял болезненно худой, я бы даже сказал тощий, мужчина с аккуратно уложенной причёской. Он взирал на троицу взглядом, полным превосходства, в то время как те вытянулись перед ним, будто он офицер. Где их вся уверенность, почему не смотрят ему в глаза? Неужели этот человек и есть тот самый Главный, о котором я столько слышал?
Пока Лисицыны с кем-то разговаривали, я продолжал изучать местный криминал. Главный кого-то заприметил, натянул искусственную улыбку и пошёл в сторону мужчины огромных габаритов.
А вот и его цель — обладатель безмерного живота и заплывшего жиром лица. Даже шеи не было видно за подбородками. И несмотря на исполинские размеры, его крайне дорогой костюм сидел на нём как влитой. Деньги у него точно водились: на нём ткани на два, а может и на три обычных человека.
С первого взгляда понятно, что здоровяк любит роскошь. На его шее висела толстая золотая цепь, а большую часть пальцев-сарделек украшали золотые кольца с крупными драгоценными камнями.
И всё бы ничего, но по обе стороны толстяка сопровождали две красивые девушки в нарядах откровенного характера. Очень откровенного. Блондинка и брюнетка были немногим старше моей сестры, и их лица выражали печаль и обречённость, в то время как здоровяк похотливо мял их груди и задницы прямо на публике.
И казалось, такое его поведение всех устраивало. Люди старались не смотреть в его сторону, и даже работники аукционного дома ничего не сказали ему в укор.
Видимо, гость он тут частый.
Мне стало мерзко от этого жирдяя. И что-то мне подсказывало, что положение у бедных девушек близко к рабскому. Уж слишком многое говорили выражения их лиц. Ещё бы! И не такое состроить можно, когда тебя прилюдно мацают, как мясо какое-то…
Главный кивнул, и троица подошла к нему и похотливому куску жира. Они начали о чём-то рассказывать. К сожалению, не было возможности подобраться к ним ближе, не привлекая внимания.
