Бой не вечен

Затем ее взгляд падал на Егора, происходило нечто вроде «короткого замыкания», глаза молодой женщины чернели, проваливались в себя, заполнялись слезами, и она снова уходила в тишину и безразличие. Заметив это, Осип даже спросил у Егора:

– Что за кошка между вами пробежала? Аль обидел чем?

Крутов пожал плечами, не желая объясняться с дедом по поводу обид жены. Главным в данный момент было то, что Лиза выздоравливает.

– Может, ты себе в Жуковке кралю нашел? – продолжал допытываться Осип. – Ежели узнаю – ноги повыдергиваю! Муж хоть не гож, а чужая – не трожь!

– Нету у меня крали, старик.

Лиза – единственная!

Перед отъездом в Жуковку Осип снова подошел к Егору.

– Я тут Борьку Мокшина с дружками встрел.

Крутов насторожился.

– Когда это было? Без меня?

– Вчера это было, ты еще не приехал с работы. Мимо он шел, увидел меня, остановился, поманил пальцем. Ну, я подошел, не отвалятся ноги-то, а он смотрит мне в глаза, ехидненько так, гаденько, будто знает что-то непотребное, и говорит: «Передай своему племяшу, что он сильно рискует Лизкиным здоровьем.

Пока он пацанов натаскивает, с ней может что угодно произойти».

Кровь бросилась Крутову в лицо.

– Так и сказал. Поганый человек, баламут, чего с него возьмешь. Но ты не переживай, я с Лизки глаз не спущаю.

– Уехал с утра, в Жуковку покатил.

Разговор этот произошел в четверг перед обедом, а в пятницу Осип сообщил, что на машину фермеров Константина Яковлевича, везущую мясо и куриные яйца на жуковский рынок, напали по дороге «экспроприаторы» Мокшина.

Прокололи колеса «бычку», отобрали мясо, яйца, масло, попытавшихся защитить свое добро мужиков избили, а водителю даже сломали руку.

– Такие вот пироги… – сказал Осип, кряхтя и отводя глаза. – Лучше бы ты не вмешивался в наши житейские истории, только хуже сделал. Так они хоть копейки, но платили, а то отняли ни за грош, да еще пригрозили.

– В милицию твой шурин обращался?

– Да какая милиция, – махнул рукой Осип. – Свяжешься – себе же дороже обойдется. У Борьки сам Казанова, начальник жуковской милиции, в дружках, о чем говорить?

– Передай Яковлевичу, пусть завтра собирает еще машину, я сам с ними поеду.

И слух надо бы распустить, что, мол, в Брянск продукты повезет.

– Уговори, я слово даю, что на сей раз все будет иначе. Не тронут его ферму больше.

Поворчав, старик ушел, а Егор начал собираться с визитом к Мокшину, который, судя по слухам, имел уже по крайней мере четыре дома в разных концах района, не считая квартиры в Жуковке.