Боярич

Больше всего меня беспокоит нападение, но за проведенное в «кубике» время я уже успел прокрутить столько вариантов, что голова пухнет. И вывод прост и незатейлив. В отсутствие какой-либо информации любые гипотезы будут абсолютно недоказуемы. А значит… Значит, придется постараться прикрыться со всех возможных сторон и… искать, искать все возможные сведения. Хм… когда выберусь из здешних застенков, разумеется. Ведь выберусь же, а?

Наш поход по широким безликим коридорам, выкрашенным в деловито-унылый серый цвет, подошел к концу.

Окрик конвоя – и я опять стою враскоряку у стены, пока открывается дверь… в кабинет. Ага. Значит, сейчас будет допр… впрочем, нет. Допрос – это для обвиняемых. А мне пока ничего не предъявили, только промурыжили почти девять часов в том идиотском «кубике»… Значит, беседа. Которая, конечно, может плавно перейти в допрос обвиняемого… ну, это в худшем случае, и надеюсь, до такого не дойдет. Иначе я буду очень разочарован в господине Брюхове лично и «клубе эфирников» в целом.

Мне наконец разрешили отлипнуть от стены, и я смог толково рассмотреть помещение, только что увиденное мною, что называется, краем глаза. М-да, это не Эрмитаж. Все те же серые, словно окрашенные шаровой краской стены, низкий потолок… тоже серый. Железный стол со скругленными углами, привинченная к полу табуретка… Ну да, аскетический подвиг моей задницы продолжается. Не отморозил на полу «кубика» – продолжу в допросной, но доведу процесс до конца.

Да… а собеседника, похоже, мне подобрали с учетом соответствия общему декору помещения. Блеклое невыразительное лицо, какая-то усредненная вялая фигура, жидкие волосенки неопределенно-мышиного цвета. Сонный взгляд… Снулая рыба какая-то, а не человек. Бр-р. И ведь, судя по обручальному кольцу, кто-то же на него польстился! Впрочем, это я уже со зла ворчу. Кто его знает, может, сей господин просто образец идеального мужа. А что на рыбу смахивает, так… с лица воду не пить.

Верно?

– Присаживайтесь, Кирилл Николаевич. – А голос… хоть бы масла выпил, что ли? Скрипит же, как несмазанное тележное колесо! – Жалобы, просьбы?

– Ага. Подстилочки не найдется? А то я в вашем «кубике» себе всю задницу отморозил! – кивнул я. О! Оно живое! Вон как глазками залупал, болезный… и в Эфире, кстати, что-то эдакое колыхнулось. Ха… значит, не все так страшно. Будем разговаривать.