Боярич

Постой…

Почувствовав, как тяжелеет и без того невеселая атмосфера в комнате, ощутимо давя на восприятие нарастающим напряжением Эфира, бывший полковник выставил вперед руку в останавливающем жесте… Эфир на миг дрогнул, но давление вроде бы чуть ослабло… полковник перевел дух и хотел было заговорить, но Кирилл его перебил:

– Господин Брюхов, я не возражал ни словом, когда вы, несомненно с подачи ваших коллег, начали устраивать мне проверки. Более того, я принимал их как должное. Не дурак, понимаю, что постороннего человека в любой компании будут «проверять на вшивость», – глухим бесстрастным голосом проговорил собеседник Брюхова.

 – И за прошедшее время я ни разу не просил и не требовал рассказать мне об итогах этих проверок. Но последний эпизод нанес мне вред, которого не простит ни один одаренный. Передайте «клубу» мой отказ от участия в их междусобойчике.

– Кирилл, это не была проверка! – выпалил бывший полковник. – О том, что ты все это время находился в управлении Преображенского приказа, я узнал только сегодня утром.

А уж то, что тебя держали в карцере, – вообще вне моего понимания.

– И «кавалерия из-за холмов» тоже не была частью проверки, да? – криво ухмыльнулся молодой человек, только взгляд его был совсем невеселым.

– Именно, Кирилл, – покачал головой Брюхов. – В ситуации с нападением на тебя дома имела место накладка. Группу наблюдения заменили вчера утром. Срочное задание. В результате им на смену вышли две оперативные команды… скажем так, бывшие не в курсе дела.

Им дали короткий приказ: наблюдать, в случае нештатной ситуации пресечь…

– Я бы вам поверил, если бы один из приказных, тот самый, что меня выпустил, не вручил мне визитную карточку Прутнева. – Кирилл отвел безразличный взгляд в сторону, и Эфир опять дрогнул. Полковник выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Кажется, его собеседник совсем не так спокоен, как хочет казаться… но додумать эту мысль ему не удалось: бывший Громов сбил.

 – Считаете, что при имеющихся фактах я еще могу верить вашим утверждениям о непричастности клуба к моим неприятностям с Преображенским приказом?

– Не понимаю. – Брюхов опустился в свое монументальное кресло и озадаченно потер рукой лоб. – Я совершенно точно знаю, что никто ничего подобного не планировал…

– Это уже ваши собственные заморочки. Меня они не касаются. Всего хорошего, господин Брюхов. Надеюсь, больше ни ваших коллег, ни вас я не увижу.