Боярич

 – Попрощавшись коротким кивком, Кирилл развернулся и вышел из кабинета, увлекая за собой грозовую тучу напряженного до предела Эфира.

Бывший гвардии полковник молча проводил взглядом удаляющуюся фигуру и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. У него только что появились очень большие проблемы… и нужно было хорошенько подумать, прежде чем браться за их решение. А еще переговорить кое с кем из клуба на тему своеволия и головотяпства приказных. Но прежде…

– Таня, Настя, зайдите! – Раздавшийся по громкой связи голос заставил сестер переглянуться.

Кажется, папа не в духе.

– Думаешь, это из-за нашего вундеркинда? – поинтересовалась Татьяна.

– А из-за кого? Он когда очнулся, чуть душу из меня не вытряс… – поежилась Настя и неожиданно призналась: – Я ошиблась. Не надо было его парализатором глушить… Но от Кирилла, когда он пришел, так жутью несло, что я просто перепугалась.

– Ой, ладно тебе. Не может быть все так плохо, – ободряюще подмигнула Татьяна. – Ну, приложила ты его газом, и что?

– Хм… Что? Боюсь, теперь он с нами вообще работать не захочет.

Прикрыть от атаки его не смогли, хоть и обещали, а потом еще и на сутки в камеру законопатили. И ладно бы, оно, может, все и обошлось бы, да вот только когда Кирилл явился разобраться в происходящем, я его еще и газом траванула. Как, тянет это на честное сотрудничество? – грустно вздохнула Настя.

– Подожди, а разве в камеру его мы запихнули? – удивилась сестра.

– Нет, конечно, но попробуй это докажи, – развела руками Настя, поднимаясь с кресла и направляясь к кабинету отца.

– А чего тут пробовать? Найти того, кто это придумал, да и представить его Кириллу перевязанным подарочной ленточкой, – пожала плечами Татьяна.

Сестра споткнулась и, замерев на месте, окинула Таню изучающим взглядом.

– Ленточка… да. Надо проверить. Не факт, конечно, но… ищи, кому выгодно…

– Имеешь в виду конкурентов на руку и сердце Бестужевой? – медленно проговорила Татьяна.

Сестра в ответ только коротко кивнула.

Один плюс у этого моего «боевого разворота» с последующей ретирадой все-таки имелся.

А именно – в результате эскапады я полностью успокоился, так что по возвращении домой смог мыслить трезво и не поддаваясь эмоциям. А подумать было о чем. Поведение полковника, его речь и искреннее недоумение, тревожившее Эфир, свидетельствовали о том, что он действительно был не в курсе происходившего со мной, начиная с той вечерней атаки неизвестных. Другое дело, что это вовсе не показатель честности клуба.