Боярич

Остекленевший взгляд, вперившийся в потолок, раскрытый в немом крике рот, аккуратное отверстие четко по центру лба… и липкая темная лужа, растекшаяся из-под головы, успевшая основательно пропитать ковер. Труп.

Присев на корточки, я вздохнул, и тяжелый запах крови ударил в нос. Я коснулся кончиками пальцев шеи покойника… что вы, какой пульс, с дыркой-то в черепе? Я хотел знать время смерти. По крови, тем более впитавшейся в ковер, этого не определить. А вот температура тела… Хм. Градусов тридцать пять, а это значит, что смерть наступила не больше двух часов назад.

Самоубийство? Сильно сомневаюсь. Стрелять себе в лоб не очень-то удобно, хотя… Нет, не уверен. В принципе, отдача здешних стволов куда меньше, чем у привычных мне огнестрелов, но не думаю, что это сильно сказывается на удобстве стрельбы себе в лоб…

Эту мысль я додумывал, уже выбираясь в окно. И прервал мои размышления шум моторов и захлопавшие двери автомобилей. О как. Вовремя я ушел.

Домой я приехал вымотанным донельзя. Еще бы! Три часа под полным отводом глаз, из которых два пришлось крутить на мотоцикле, да по зимней столице, ночью! Хорошо хоть машин немного.

Иначе этот заезд был бы форменным самоубийством!

И, лишь загнав Рыжего в подсобку и оказавшись в доме, я позволил себе расслабиться и скинуть осточертевший «отвод». После чего заварил кофе и, прихватив турку и сигареты, полез в горячую ванну отогреваться после этого дурацкого вояжа, когда я не мог даже воспользоваться стихиями для защиты от грязи и ветра, чтобы не слетел отвод глаз.

Глупо пить кофе на ночь? Но иначе я просто вырублюсь в ванне, а идея самозатопления меня как-то не привлекает.

Восемь часов утра наступили быстро и неотвратимо. Покосившись на холодную темноту за окном, которую кто-то посмел назвать славным теплым словом «утро», я тихо выматерился и, поднявшись с постели, поплелся приводить себя в порядок.

Зарядка, душ, завтрак… Все это я проделал на полном автомате и, невыспавшийся и недовольный, отправился в подсобку за Рыжим.

Слава богу, что уж сегодня я спокойно смогу воспользоваться своими невеликими возможностями и защитить во время поездки и себя, и мотоцикл от холода и грязи. После ночных приключений и сумасшедшей езды на прикрытом отводом глаз Рыжем, без всякой защиты, эта мысль грела…

Правда, при взгляде на заляпанного, покрытого какими-то серо-коричневыми разводами «Лисенка» радость моя несколько померкла, и я понял, что поездка несколько откладывается.