Боярич

В считаные минуты преодолев снежные заносы, дорогая машина замедлила ход и мягко опустившись на снежный наст, замерла в каких-то метрах от широкого зева ворот, в тени древнего надвратного храма Симеона Столпника.

Хлопнула пассажирская дверь, вынырнувший из затемненной кабины экраноплана человек махнул рукой, и шустрая машинка, в тот же миг взвыв двигателем, лихо развернулась на месте и, обдав пассажира снежным облаком, умчалась, словно ее и не было.

Молодой человек посмотрел вслед удаляющемуся сверкающему зеркальным покрытием аппарату и, покачав головой, повернулся лицом к монастырю.

Он как раз шагнул под своды широкого зева ворот, когда над землей пронесся глубокий и сильный колокольный звон…

– Ну надо же, словно самого государя встречают. Только процессии святых отцов не видно… Замешкались, очевидно, – бормотнул себе под нос молодой человек, шагая на вымощенный брусчаткой, чисто выметенный двор монастыря. И тут же ухмыльнулся, заслышав доносящиеся со стены шаги спешащего… послушника, что ли?

Вот он скатился по крутой лестнице и, выйдя во двор, тут же замедлил шаг, демонстрируя неспешность.

Забыл, очевидно, как по деревянным ступеням сапогами грохотал.

Послушник, оказавшийся парнем едва ли на пять-шесть лет старше гостя, появившись рядом с ним, еле заметно откашлявшись, старательно пробасил приветствие и, выслушав ответ, поинтересовался, чего ищет путник в их обители в столь поздний час.

Но ответить гость не успел. Вместо него это сделал неизвестно откуда появившийся сухонький старичок в грубой рясе.

– Не ко времени спрашиваешь, Илюша. – Вот и стало понятно, кого пытался изобразить покрасневший послушник. – Иди, иди. Исполняй послушание.

– Благослови, отче, – дождавшись, пока монах отведет острый взгляд от удаляющегося послушника, проговорил гость, склонив голову.

– Бог благословит. – Монах положил руку на плечо молодому человеку.

 – Идем, тебя уж заждались.

– Уверены, что меня, отче? – спросил тот.

– Уверен, Кирилла, уверен, – покивал с легкой усмешкой старик и махнул рукой в сторону появившихся из-за угла древнего храма монахов. Рослых таких детинушек… – Видишь, все глаза уж проглядели, все жданки прождали… Идем.

Молодой человек, услышав последние слова монаха, напрягся, но… коснувшись Эфира, тут же расслабился под понимающий хмык старика.