Боярич

Тот только брови удивленно вскинул, а в следующую секунду в скулу хозяина кабинета с молодецким хеканьем влепился немаленький кулак, отправивший того в короткий полет к стене.

– И тебе, не хворать, дедушка, – проговорил Кирилл, с мрачным удовлетворением поглядывая на мотающего головой и безуспешно пытающегося подняться с пола хозяина кабинета.

– Не… не в батьку. Точно. Моя кровь, – сфокусировав взгляд на госте, пробормотал тот и, вдруг хохотнув, гаркнул во всю силу легких: – Ефимий, старый клещ! Тащи бочонок и чарки! Ко мне внук приехал… знакомиться будем!

– Несу, Никита Силыч.

Уже несу, – протиснувшийся мимо Кирилла монах, что провожал его от ворот, грохнул на стол ведерный запыленный бочонок.

Тут же брякнулись рядом три серебряных, украшенных затейливой чеканкой чарки, и старик, не обращая никакого внимания на кое-как поднимающееся на ноги начальство, принялся метать на стол из холодильного шкафа, замаскированного под тумбочку в углу, тарелки с закуской.

А ведь Прутнев в тот день, когда продемонстрировал мне памятную доску с именами Кирилловой мамы и ее отца, ни словом не соврал.

Хотя и всей правды тоже не поведал. Только не по злому умыслу, а по незнанию. Никита Силыч Скуратов-Бельский, генерал и гранд, боярин и глава одного безымянного ведомства, действительно умер в срок, выбитый на каменной плите в церкви при малоизвестной эфирной школе… для мира. Иными словами, он принял постриг… непременным условием которого является отпевание. Уж не знаю, какие такие «игры» спецслужб подвигли его на этот шаг, но факт остается фактом: для всех и вся, друзей и врагов, Скуратов-Бельский умер, а в Аркажском монастыре появился монах Варфоломей. Надо думать, и сам монастырь этот мало похож на обитель православных монахов, но тут никакой конкретики я не услышал и… честно говоря, был этому только рад, поскольку есть у меня подозрение, что тайна – из разряда государственных. А зачем мне эта головная боль?

Но если отбросить лукавство, придется честно признать, что все это было лишь запоздалыми попытками отбрыкаться от участи секретоносителя.

Я не люблю секретов еще с тех пор, когда служил Там. Каждая подписка – это лишний головняк, грозящий обернуться вычеркиванием из списка живых. Да о чем говорить, если я и здесь оказался только потому, что кое-кто из большезвездных генералов решил перестраховаться, уничтожив единственный более или менее доступный источник информации о «секретных методиках подготовки специалистов Центра-2».