Боярич

Мощность двигателей и их объемы исчисляются и выражаются тоже отлично друг от друга. Там – киловатты и кубические сантиметры, а здесь – лошадиные силы и максимальный объем топлива, сгорающего в рабочей камере за минуту. Но и Там, и тут в обиходе мотоциклетной братии мелькают «трещотки», «толстяки» и «пластиковые самоубийцы». На последнее прозвище, кстати, любители передвижения в позе эмбриона на бешеных скоростях и здесь обижаются почти всерьез… свидетелем чему я стал в салоне. Там как раз спорили две противоположности – спортивный парень лет двадцати, облаченный в яркую мотоциклетную защиту, и уже седоватый кряжистый дядька с основательной «трудовой мозолью», красующийся тяжелой кожаной «косухой».

– Кирилл! – Гдовицкой тряхнул меня за плечо, отвлекая от сравнений-воспоминаний. – Ну вот, ожил. А то зову-зову, а ты… уперся взглядом в стекло и молчишь, словно неживой. Все в порядке?

– Да, конечно. Задумался просто, – пожал я плечами.

– О марке мотоцикла? – понимающе ухмыльнулся Гдовицкой.

– Да вот думаю, что лучше – «дорожник» Ярцевских заводов или ковровский «вездеход»? – согласно кивнул.

– Ну ты же вроде за город-то не собираешься… так зачем тебе вездеход нужен? Бери дорожник… он, кстати, и подешевле выйдет, – выкручивая руль и закатывая автомобиль на стоянку у Манежной площади, проговорил бывший тренер. Охранник, рассмотрев небольшой флажок на госномере, разрешающе махнул световым жезлом, и перед нашим автомобилем засветилась пунктирная линия указателя.

Выйдя из автомобиля, я поднял взгляд на затейливо украшенное огромное здание перед нами и повторился. Понты – наше все. В моем прошлом… мире на месте этого гиганта находилась дважды снесенная и дважды отстроенная заново гостиница «Москва», но она не шла ни в какое сравнение с этим зданием. Монстр, принадлежащий Боярской Думе, оказался раза в два больше.

– Ну, вот и приехали. Сейчас зарегистрируем твои документы в Герольдии… Чуешь запах свободы, Кирилл? – Гдовицкой улыбнулся, протягивая мне папку с бумагами об эмансипации, которые Федор Георгиевич с боем заставил подписать своего отца, и кивнул в сторону огромных дверей, ведущих в этот оплот боярской спеси. Я глубоко вздохнул и двинулся вверх по широкой лестнице.

Глава 2.