Боярич

Кому мифы, а кому головная боль

Регистрация документов в Гербовом Приказе, как официально именовалась Герольдия, заняла всего час, да и то больше половины этого времени рассматривавший документы приказной потратил на то, чтобы попытаться отговорить меня от эмансипации. Вотще… Хоть и закрутила меня эта «карусель», словно водоворот щепку, отказываться от личной свободы, так неожиданно подброшенной мне дядькой, я не собирался. И плевать, что таким образом я сам себя вышвыриваю из привилегированного сословия.

Плевать. Зато никаких дедушек-тетушек над головой… а сестры? Ну какая бочка меда без пары ложек дегтя? А уж какой был торг со старым Громовым, м-м… Никак не хотел дедушка лишиться возможности усилить род «отцовой» техникой… да и не только в этом дело было, как оказалось. Я вспомнил наши «посиделки» у кровати деда и хмыкнул.

– Что, так хочешь дочек замуж сплавить? – ерепенился дед, сверля взглядом папку в руках сына.

– Женихов еще и на горизонте нет, а ты уже волнуешься, отец? – хмыкнул Федор.

– Это тебе так кажется, – скривил губы Громов-старший. – Загляни в мой сейф, там уже два десятка писем на эту тему… И ведь это только первые ласточки, самые нетерпеливые.

– И в чем проблема? Неужели нельзя просто отказать… – проговорил я это негромко, можно сказать, в сторону, но был услышан.

– Хм, молод ты еще, чтобы в эти дела лезть, – поджав губы, проговорил дед, но, вновь покосившись на заветную папочку, вздохнул. – Эх… ладно, слушай и не вздумай перебивать.

И он заговорил. Честно, такое полотно развернул – хоть стой, хоть падай. И было от чего. Оказывается, бояре – они тоже бывают разные. Думные, служилые, владетельные… всех и не перечислить. Но есть среди них и совершенно особая группа из почти трех десятков родов, в которую входят и Громовы. Начало этой «могучей кучке» положил светлой памяти государь Иоанн Васильевич Четвертый, прозванный Монахом. Надоели тогдашнему правителю Руси местнические склоки и лествичные дрязги среди ближников, и принял он под свое крыло так называемых худородных, из служилых, однодворцев и детей боярских, общей численностью под три тысячи воинов.

Опричнина, ага… да только в здешней истории эта затея имела свое продолжение. Сын Ивана Четвертого, Иоанн Иоаннович, возродил опричное войско, превратив его в братство, этакий военный орден, члены которого подчиняются только самому государю и… не могут участвовать в управлении государством.