Боярич

То, что он собирается отозвать этих наблюдателей, вовсе не говорит о том, что вместо них не будут применены иные, более незаметные способы наблюдения… Я бросил взгляд на браслет, который как раз замерцал руной вызова, и, отметив про себя необходимость заменить устройство, ответил на звонок.

Развернувшийся экран продемонстрировал две надменные, но симпатичные мордашки моих двоюродных сестер…

– Ты куда сбежал, мелкий? – Лина, как всегда, олицетворение терпения и вежливости.

– А что, вы успели соскучиться по тумакам? – удивленно протянул я, одновременно состроив извиняющееся выражение лица для Гдовицкого.

– Хам, – фыркнула неугомонная Линка, но тут же получила толчок локтем под ребро от сестры.

– Извини ее, Кирилл. Мы только хотим узнать, когда начнутся наши занятия. Все-таки лето скоро заканчивается, и нам нужно распланировать оставшееся время, – спокойным, даже деловитым тоном проговорила Мила.

– Вот как… Ну, думаю, вы можете свободно распоряжаться вашим временем до начала учебного года.

Первое занятие… ну, пусть и состоится первого сентября, сразу после уроков… Хм. У вас ведь их шесть будет? Вот и отлично. У меня тоже. Тогда же и расписание уточним, – ответил я.

– А где ты… – тут же влезла ее неугомонная сестра и вновь схлопотала локтем в бок.

– Извини, Лина хотела спросить, где мы будем заниматься. В городской усадьбе? – опять сыграла дипломата Мила.

– Увидите, – ответил я и, погасив экран, повернулся к Гдовицкому. – Могу я надеяться, что до начала занятий они не узнают о месте моего проживания? Хотелось бы хоть немного отдохнуть.

– Договорились, – кивнул мой бывший тренер, нацелившись на следующий пирожок. Вот и славно…

Целых десять дней без близняшек… Жаль, что они почти прошли. Я вздохнул и, окинув взглядом свое отражение в зеркале примерочной, неопределенно хмыкнул. Портной – дядечка «сильно за сорок», длинный, словно жердь, чуть сутулый, но шебутной, как электровеник, – крутился вокруг меня, умудряясь сохранять при этом вдумчивое выражение лица.

Потом что-то тихо пробормотал себе в усы, покрутил выдающимся носом и вдруг, резко затормозив, щелкнул пальцами. Его помощницы, явно давно привыкшие к закидонам мастера, понятливо кивнули и тут же исчезли из виду, чтобы спустя минуту вновь появиться в примерочной с какими-то коробочками в руках…

Ремень с пряжкой-гербом гимназии, небольшие серебряные запонки и красный наплечный шнур в цвет канта на черном френче.