Боярич

Мрачно и пафосно… ну, так куда деваться? Место учебы у меня теперь такое… выпендрежное. Это еще что, в следующем году… если доживу, конечно, кант будет белый, вообще эсэсовцем расхаживать буду… Одно хорошо: форма старшего класса полностью черная, включая наплечный шнур и пресловутый кант. Тоже мрачненько, конечно, зато почти без пафоса…

Смирившись со своим внешним видом, я повернулся к портному, а тот все хмурил брови и поглядывал на меня так, словно что-то забыл. Наконец он хлопнул себя рукой по лбу…

– Ма’ина! Где? – отчаянно грассируя, возопил мастер, и его указующий перст ткнулся куда-то в район нагрудного кармана на моем френче.

– Ой! – Одна из помощниц испарилась и тут же материализовалась рядом с портным, держа в руке небольшой кусочек алого шелка… Не понял. Меня что, опять принимают в пионэры?

Впрочем, дальнейшие действия портного поставили все на свои места. Одним-единственным четко выверенным движением, больше похожим на фокус, он свернул этот кусок шелка и, не глядя, вручил его подскочившей Марине.

А в следующий момент стремительная барышня уже оказалась рядом со мной. Так это плато-ок, а я-то думал… Аккуратно разместив его нагрудном кармане френча, Марина разгладила ладошкой какие-то невидимые складки ткани и, окинув меня взглядом, улыбнулась.

– Такой лапушка получился! – умиленно заключила девушка, отходя в сторонку.

– Хм, ну вам, конечно, виднее, Ма’иночка, – усмехнувшись, проговорил портной, – но я бы сказал, настоящий кавалег.

Ки’илл Николаевич, вас все уст’аивает? Замечания, п’едложения? Нет? Замечательно. Инга, собе’и и упакуй костюмы молодого человека Да, Ки’илл Николаевич, п’изнаюсь, габотать с вами было одно удовольствие, надеюсь увидеть вас опять в моей ск’омной масте’ской. Ма’иночка, гассчитай, пожалуйста, Ки’илла Николаевича.

– Конечно, Иосиф Маркович, – пропела девушка, улыбнулась еще шире, увидев мои заалевшие в ответ на ее замечание уши, и, плавно покачивая бедрами, поцокала каблучками в сторону прилавка.

Ну почему мне всего четырнадцать?!!

Справившись с совершенно неожиданным смущением, я облегченно вздохнул и, перебравшись в любимые джинсы и водолазку, вручил посмеивающейся Инге «освободившийся» костюм и туфли, после чего, «впрыгнув» в свои кроссовки, двинулся к кассе, где меня дожидалась Марина… с чеком наперевес. Вот что за дела? Я еще до свидания с ней не дорос, а деньги уже утекают. Эх, жизнь моя – жестянка.