Боярин

– Про Бога ромейского?

– Но ведь греки либо торгуют, либо про Иисуса своего всем сказки рассказывают.

– И среди них разные люди есть. Вон, – посмотрела она на сундук, – Аристофан у них такие забавные сказки сочинял. Я читала, так до слез смеялась.

Поглядел я на нее, а потом спросил:

– Так чего же ты от меня хочешь?

– Хочу, – наконец-то улыбнулась княгиня, – чтобы ты с Серафимом подружился.

– А ты знаешь, что поп этот с василисом своим переписывается? И все, что здесь, в Киеве, делается, он ему в подробностях докладывает?

– Конечно, знаю, – сказала она.

– Значит, мне за ним пригляд вести нужно?

– Нет, – качнула она головой. – Для пригляда другие найдутся.

– Чтобы греческий выучить, – она досадливо скривила губу и пристально посмотрела на меня, будто стараясь понять – вправду я такой дурачок или только прикидываюсь?

– В Царь-город меня отправить хочешь? – спросил я ее.

– Ты пока учи, а там видно будет. Сроку тебе даю полгода. Справишься?

– Коли ты слово свое сдержишь, так и я не подведу.

– Мое слово крепкое. Ступай, да до поры до времени язык за зубами держи. И чтоб через полгода ты по-гречески лучше самого Серафима изъясняться мог.

Поклонился я ей и к дверям направился.

– Погоди, – окликнула меня Ольга.

– Что еще? – обернулся я.

– Она с тобой приехала?

– Да. На Соломоново подворье отправилась. Лекарь мне дом свой завещал…

– Знаю. Завтра ко мне посланники заморские на прием придут. Я по случаю этому пир собираю.

– Как прикажешь, – кивнул я.

– А теперь ступай, – и отвернулась.

Только я за двери, а там меня уже ждут.

– Добрынюшка! – сестра мне на шею бросилась.

Вечером на Соломоновом подворье весело было. Все мои киевские знакомцы и друзья собрались. Только Кота с нами не было. Он прошлой зимой застудился сильно. Так что видеть больше мне в этой жизни конюшего не доведется. Жаль, хорошим он был человеком. Веселым и беззаботным.

Выпили мы за него, пожелали ему сметанки вдоволь, табун коней небесных и навок ласковых. И чтоб в следующей жизни все, что в этой хотелось, то у него и исполнилось.

Снеди на столах немало, меда и браги тоже достаточно. Друзья добрые вокруг. Глушила-молотобоец с Велизарой пришли, Малуша с Заглядой – само собой. Выросла сестренка, девкой красной стала.

– Скоро замуж тебя отдавать будем, – пошутил Чурила, посадник Подольский.