Боярин

 – Ты чего это нам отдыхать мешаешь? – и, словно ненароком, бляху орлатую ему показал.

– Смотрите-ка, – рассмеялся разбойник, – он меня цацкой своей напугать решил.

Подмигнул он своим, те без лишнего шума ножи достали и на нас поперли.

– Больше они сюда не сунутся, – сказал хозяин. – Помогай вам Бог, добрые люди.

И какого бога он за нас просил, непонятно.

Вышли мы на улицу, а налетчиков уже и след простыл.

– Значит, живы все, слава тебе, Господи, – сказал Никифор, и мы дальше отправились по улочкам узким все вверх и вверх.

– Везде одинаково, – по дороге Никифор рассуждал. – Что у нас, что здесь, что в любом месте мира как хорошие люди есть, так и мерзость всякая.

– Это точно, – согласился с ним Рогоз. – Смотрю я вокруг, все тут почти как у нас.

В город мы поднялись, так и тут все от нашего житья-бытья мало отличается. Разве что народ, на жарком солнышке выросший, кожей темнее да глазами чернее. Суетится больше да еще горлопанит не хуже чаек. Оно и понятно – в зное кровь бурлит, горячит тело, душе покоя не дает.

А еще мальчишки меня поразили – любопытство их одолевало. Интересно им было, что за странные люди в их мирок вдруг вошли. И в то же время страх неподдельный в глазенках огнем горел. Стоило только взглянуть на сорванца, как тот с криком прочь бросался и норовил куда-нибудь с глаз моих скрыться, рев поднимал да к мамкиному подолу жался.

– Чего это с ними? – удивленно спросил я у Рогоза.

– А вот я тебе сейчас покажу, – ухмыльнулся он. – Здесь недалеко.

Вскоре мы на стогнь вышли, серым камнем выложенный. Искусно плиты вытесаны, плотно друг к дружке подогнаны, на таких поскользнуться немудрено. Но не хотелось мне на виду у всех поперек стогня растягиваться, оттого я на камни с опаской вступил, словно на лед склизкий. А посреди площади столб высокий стоит. Мы к нему подошли, я голову задрал, даже шапка наземь свалилась.

– Да ты не туда смотришь, – Рогоз меня в бок пихнул. – Вот сюда погляди.

Столб из мрамора розового, на верхушке завитки, а в основании каменюка массивный тумбой обтесан, и резьба по камню затейливая.

– Страсть-то какая, – сказал Никифор.

– Это, между прочим, мы, – рассмеялся Рогоз и на душегубов показал.

– Как это? – не понял я.

– Вот так.