Боярин

Горечи разочарования. Но он отогнал от себя дурные мысли и поспешил домой.

Якоб любил полнолуние. Особенно когда небо, как сегодня, было чистым. Огромный желтый блин висел в вышине, и светло от него было в ночи. Воин шел вдоль берега Священной реки, мечтая о кувшине сладкого вина и теплой постели. Усталость отступала, и казалось, что луна придает ему новые силы.

Он остановился, полюбовался серебристыми отблесками на воде. Лунная дорожка, бегущая по водной глади, манила его. Ему захотелось встать на этот зыбкий путь и уйти.

– Какая великая ночь, – выдохнул Якоб, поднял руки вверх и раскрыл ладони навстречу лунному свету.

– Не боишься, что луна украдет твою душу? – От неожиданности Якоб вздрогнул.

– Кто здесь? – он схватился за рукоять своего короткого меча.

– Неужто ты и вправду испугался? – Из тени вышел человек, закутанный в тяжелый плащ, с длинным посохом в руке.

Лицо его скрывал мешковатый клобук, но Якоб узнал этот голос.

– Доброй ночи, Авраам, – воин встал на колени, снял шлем и склонил голову. – Благослови, ребе.

Авраам положил шершавую ладонь на темя воину.

– Да благословит тебя Господь.

Якоб поднялся и еще раз взглянул на луну:

– Она сегодня такая красивая.

– Да, – отозвался Авраам, – Создатель не напрасно старался. Ночной светильник ему удался. Красиво. Жаль, – вздохнул он, – что мой сын больше не увидит этого света.

– Все в руке Божьей, – ответил Якоб.

– Как новый шад? – спросил Авраам.

– Он божественен, как и положено шаду. – Они неторопливо шли по берегу задремавшей реки и вели неспешную беседу.

– Я привязался к нему, пока мы сюда добирались, – спокойно рассказывал старый ребе, – смышленый мальчишка. Вот и мой Давид в детстве был таким же. Жалко, что не суждено ему пожить подольше.

– Восемь лет – срок не маленький, – возразил Якоб.

– Но и не большой. – Посох старика глухо стукнул о берег.

Он немного помолчал, а потом спросил:

– Так ты не знаешь, почему погиб мой мальчик?

– Нет, Авраам, – Якоб разозлился на старика, но виду не подал. – Видно, Богу так угодно было. И потом, я же говорил, что на помощь подоспел, когда уже все кончилось.

– Ну да, – кивнул старик, – ты говорил. Запамятовал я. Видно, старею. Ладно. Ступай себе с Господом, Якоб бен Изафет, – и побрел прочь.