Боярин

Он в садик, на местечко свое любимое пробрался, у одрины присел, землицу на сторону сгреб, а под ней досочка. Он доску приподнял, из-под нее котомку достал и в нее кусок каравая спрятал, оглянулся воровато и котомку обратно укладывать стал.

А мне стыдно сделалось. Почуял, как кровь к щекам прилила, и сердце заныло тоскливо.

– Зачем же ты так, батюшка? – вышел я из-за угла одрины.

Взвился он, точно ужаленный, на ноги вскочил, руку больную к груди прижал, а вторую перед собой выставил, во взгляде решимость и холод яростный.

Я котомку поймал, тяжелая она. Видимо, не один день он ее наполнял.

– Зря ты так, батюшка, – протянул я котомку обратно. – Мне это не нужно. Возьми.

Он котомку сцапал жадно, отвернулся, прижался боком к бревнам одрины и ни слова в ответ.

– Неужто я такой скупердяй, что от меня хлеб прятать надо? – сказал я как можно спокойней. – Или ты недоедаешь? Так я велю больше снеди на стол выставлять.

– Дурак ты, сынко, – наконец подал он голос.

– Почему это? – удивился я.

И тут слышу – кто-то бежит. Оглянулся, а это Мирослав.

– Боярин! – кричит. – Боярин, гонец с Горы пришел! Тебя с хозяйкой княгиня в град зовет. Дело спешное. Велела не мешкать.

– Хорошо, – сказал я мальчишке. – Сейчас я.

– Ага, – кивнул он и обратно припустил.

– Ступай, – усмехнулся отец.

– Так почему ты меня дураком обозвал? – спросил я его.

– Да потому, – ответил он и в глаза мне зло посмотрел. – Потому что ты княжество на боярство варяжское променял.

– Ладно, – сказал я. – Потом поговорим, – развернулся и, точно оплеванный, прочь побрел.

На пороге княжеского терема нас Малушка ждала.

– Обождите, – она нам сказала. – У княгини сейчас лекари фряжские. Она вас чуть позже позовет.

– Неужто занедужила? – спросила Любава.

– Не ей лекари понадобились, – сказала Малуша и ко мне обратилась: – Как там батюшка?

– Хорошо все с ним, – соврал я.

– Я нынче к вечеру загляну обязательно, пирогов вкусных занесу и кваса.

– Да что у нас, своего кваса не найдется?! – вспылил я. – Или мы оголодали совсем?!

– Что с тобой, Добрынюшка? – Малуша на меня взглянула испуганно.

– Ты на него не обижайся, – вступилась Любава. – Он когда не выспится, так словно с цепи срывается. Я уж привыкла, – примирительно добавила она.

И верно. Чего это я? Сестра-то тут при чем?

– Ты прости меня, – повинился я перед сестренкой.