Боярин

 – Ты же знаешь, что тебя я всегда рада видеть. Но ты сейчас как никогда права. Густав с Теофилом осмотрели Преславу, сказали, что недужна она, либо дитя скинет, либо сама помрет. Вот у меня душа и не на месте. Была бы моя воля, сама бы дитятко выносила. А теперь даже не знаю, что поделать. Может, посмотришь?

– Погоди, – Любава глаза закрыла, ладони к ним прижала и принялась что-то бормотать себе под нос.

Долго так простояла, а потом руки от лица убрала.

– Не соврали твои фрязи, – сказала она Ольге. – Преслава молода больно, не дозрела еще, может и не доходить.

– Как это у тебя выходит? – спросила Любаву сестра.

– Не знаю, – ответила ей жена моя. – С детства у меня это. Я, когда девчонкой была, думала, что все так могут. Помнишь, Добрынюшка, как я тогда Свенельда почуяла?

Я только головой кивнул. А Малушка к Любаве приставать начала:

– А меня посмотришь?

Вздохнула княгиня огорченно, помялась немного, а потом решилась.

– Выкидыш Преславе сделать сможешь? – спросила Любаву.

– И не подумаю, – ответила та. – Дитя в чреве материнском губить не буду.

– Так что же мне, к другим обращаться?

– И другим не позволю, – упрямо сказала жена.

– Это при себе оставлю, – сказала Любава печально.

– А я тебя близкой считала, – Ольга отвернулась и начала теребить золотое монисто.

– Ты не ершись, – Любава к ней подошла и руки коснулась осторожно. – Близкие в беде не бросают. Ты могла в этом не раз убедиться.

– Так, – согласился я.

– Сейчас, – Любава голову опустила, руки на груди сложила и в себя ушла. Что-то бурчать начала, словно споря с кем-то, даже ногой притопнула, а потом голову подняла и сказала: – А девку спасать надо. Хоть она и из чужих краев, но все равно жалко ее.

– Так что же делать? – Ольга губу закусила.

– Это же грех великий, – перекрестилась княгиня.

– А дите недозревшее в когти Марене отдавать разве не грех? Не я к тебе за помощью обратилась. Решай, княгиня, грех ворожбы на себя принимать или грех смерти безвинной на душу камнем класть.

Задумалась княгиня. Крепко задумалась.

– Чего тут думать? – сказала Малуша. – Любавушка, ты скажи, что нужно, а я подсоблю. Меня Добрын тоже травному делу обучал. Помнишь, Добрыня?

– Ладно, – наконец сказала Ольга. – Может, простит Иисус.

– Вот это другое дело. А Бог твой, ежели, конечно, он не злодей кровавый, поймет.