Боярин

– Так ведь… – пожал плечами Трифон, упал на колени и принялся быстро собирать черепки. – Может, как склеим?

– Брось, – махнул я на него рукой. – Что разбилось, того уж не собрать.

А воевода рукавом губы утер, на меня посмотрел. Сказать чего-то хотел, не дали ему.

Смотрю – ратник из руси к нам спешит, мужичонку какого-то под мышки подцепил и за собой волокет. А мужичонка едва на ногах держится. Черный весь, то ли дегтем, то ли сажей измазан. Голова нечесана, бороденка куцая топорщится, порты на нем разодраны, и почему-то мокрый.

– Боярин! – кричит воин.

Крик этот у меня в голове, словно эхо горное, отзывается, больно от него, терпежа не хватает.

– Не ори! – зажал я ладонями уши.

– Боярин, беда! – ратник выдохнул.

– Вот, – положил он мужичонку мне под ноги. – Перебежчик с того берега.

Вода с того ручьями бежит, а рубаху с портами хоть выжимай.

– Кто таков? – Путята над мужичонкой нагнулся.

– Мефодием меня зовут, – тихо сказал перебежчик. – Мне бы Добрына Нискинича повидать, ключник я его…

– Здесь я, Мефодий, – с трудом узнал я мужичонку.

– Беда большая, господин, – он меня тоже разглядел, подняться попытался, но не смог и заплакал от бессилия.

– Будет тебе, ключник, – присел я перед ним на колени. – Успокойся. Случилось-то чего?

– Господин мой, – ключник принялся размазывать слезы по щекам, – прости меня Христа ради. Не сумел я хозяйство твое сберечь. Поганцы сперва церковь пожгли, а потом на подворье твое накинулись, терем подпалили, добро растащили, а жену… – и он зашелся в рыданиях.

Я почувствовал, как похмелье оставило меня, как голова вдруг стала ясной, и мысли с неимоверной скоростью закружились в просветлевшем мозге.

От предчувствия чего-то жуткого и непоправимого защемило сердце и захотелось выть. А потом передо мной вновь вспыхнули давно забытые, жестокие и беспощадные волчьи глаза. И мне на миг показалось, что я стою возле заиндевевшего от мороза куста, сжимаю в руке свой детский лук, а по правой ноге тонкой горячей струйкой стекает мой страх…

– На посадников двор позарились нехристи… – сквозь рыдания причитал мой старый ключник Мефодий.

– Что с ней? – повторил я свой вопрос, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Спалили ее, – прошептал Мефодий. – Спалили вместе с теремом… сожгли нехристи горлицу нашу, госпожу Наталию светлую… не уберег я… сам едва жив остался. В реку кинулся… доплыл.