Боярская честь

— Нет, за этим к тебе и приехал. Там, в подземелье, много книг. Я часть уложил в ящики — сейчас мой холоп на телеге их в город везёт. Помощь твоя нужна — послушники пусть грузят да на поверхность поднимают, телегами сразу в монастырь везут. Маловато ящиков у меня, а навалом грузить нельзя, сам понимаешь — лет им много, от неосторожного обращения рассыпаться могут. Опять же — сейчас вёдро, а если дождь пойдёт? Нельзя возить будет, попортим книжицы.

Настоятель выслушал меня почти бесстрастно, волнение его выдавали лишь заблестевшие глаза.

Савва вскочил и быстрыми шагами стал ходить по залу. Что-то я раньше за ним такого не замечал. Всегда спокоен — даже флегматичен. Неужели в манускриптах и книгах действительно есть что-то очень ценное?

Савва взял себя в руки, уселся, прокашлялся.

— А если смердов твоих задействовать?

— Телега в деревне у меня всего одна. Смердов привлечь можно, но если сейчас о найденной библиотеке никто не знает, то завтра будет знать весь город.

— И то правда, не подумавши сказал.

Господи, что же делать-то? В монастыре тоже только одна телега — муки с города привезти, молочка.

— Савва, найди обоз с возчиками, но близко к подземелью их не подпускай. Я со своими боевыми холопами спущусь в подземелье, уложу книги в ящики и подниму их на поверхность. Телегой свезём с пригорка, там рощица рядом есть — за нею послушники или монахи и перегрузят ящики в нанятый обоз. Пусть на каждой телеге по послушнику или монаху сидит, чтобы обозники ненужное любопытство не проявляли.

Вот никто и знать не будет — ни возничие, ни монахи, ни послушники — откуда груз, что в ящиках. А уж где книжицы хранить, да кто до них допущен будет — потом тебе решать.

Савва хлопнул себя по лбу.

— Действительно, так просто! Как мне самому в голову не пришло?

— Только вот что. Ящиков у меня мало — на заказ делали. Пусть твои доверенные люди здесь книги выложат, а пустые ящики назад с подводами отправят. Глядишь — за пару дней управимся.

Настоятель был очень доволен, перекрестил меня на прощание и быстрым шагом вышел.

Задал я ему задачку. Ничего, не мне одному пыль глотать да мертвецов лицезреть. Ему надо — так пусть помогает.

Утром, едва я со своим холопами выехал из городских ворот, как наткнулся на обоз из десяти подвод, и на каждой телеге вместе с возничим сидел послушник в рясе.

С передней подводы подошёл старший — дородный бородатый монах.

— Ты, что ли, боярин Михайлов будешь?

— Аз есмь.