Боярская честь

Погрузили ящики в телегу и сразу отправились в монастырь. Знакомый привратник открыл ворота, и мы въехали во двор.

Я прошёл в монастырское здание, попросил проходящего монаха найти настоятеля, и вскоре он уже спешил мне навстречу. Глаза его были воспалены, под глазами — тёмные круги.

— Всю ночь смотрел книжицы, что вчера доставили, — посетовал он, — совсем поспать не удалось.

— В самом деле оно того стоило? — осторожно поинтересовался я.

— Да кое-каким рукописям просто цены нет. Святая церковь знала, что они есть, но где и у кого? С чем пожаловал?

— Думаю, я доставил самое ценное — свитки, манускрипты.

— Так неси, чего стоишь?

— В палаты неси, куда ранее ходил. Дорогу найдёшь — хаживал ведь не раз.

Мы с Фёдором перенесли три ящика в палаты. Весу в них было немного.

Я отпустил Фёдора, приказав ехать домой.

Когда мы остались одни, Савва сорвал крышку с одного из ящиков, трясущимися руками осторожно вынул свиток, развернул, вчитался. Ну прямо Гобсек!

— И чего там? — безразлично поинтересовался я.

— Тебе неинтересно сие — церковные споры.

Не хочешь отвечать — не надо.

— Я выполнил твоё поручение, настоятель. В подземелье не осталось ни одной бумаги. Я свободен?

— Да, да — свободен. Спасибо!

Настоятель перекрестил меня и потянулся к ящику за новым свитком. По-моему, он уже забыл о моём присутствии.

Я вышел, вывел за ворота коня, вскочил в седло и вскоре уже был дома.

Слава Богу, кончилась подземная эпопея. Теперь я могу спокойно заниматься своими делами.

Мы с Федей не спеша вымылись с в бане, поужинали и завалились спать.

Проснулся я только к полудню. Домашние старались не шуметь, говорили вполголоса.

В теле ощущалась бодрость, а более всего радовала мысль, что сегодня, как и в дальнейшем, не надо будет лезть под землю.

После завтрака я решил посмотреть свиток, что оставил вчера себе. Это — единственная ценность, которая у меня осталась. Всё найденное я добросовестно привёз в монастырь. Да и что там читать? Латынь да греческий, причём — древнегреческий. Замучаешься переводить.

В кабинете я развернул свиток. Был он длинен — не менее метра, а в ширину невелик — сантиметров двадцать, накручен на полированную деревянную полочку. Ну-ка, буквы русского алфавита — должен осилить.

Я попытался читать. Белиберда какая-то. Я начал произносить слова вслух. Набор слов, причём — бессмысленных.

Я прочёл вслух первый абзац, и не успел я произнести последнее слово, как произошло нечто. Нечто, потому как вразумительно объяснить произошедшее невозможно.