Боярская честь

Ну ладно, хватит разговоров — будет ещё время поговорить.

Я шлёпнул коня по крупу. Конь пошёл быстрым шагом, мне пришлось почти бежать. Хорошо, что Иона неплохо знал местность. Мне приходилось то бежать, держась рукой за седло, то переходить на шаг, давая себе хоть небольшой отдых.

Начало светать. Нам удалось уйти от монастыря вёрст на пять, когда показалось первое село. Я уже был на пределе сил — сказывались бессонная ночь и вынужденный кросс. Всё, сил нет. Надо искать второго коня.

Мы сразу направились к церкви, благо её купола были видны издалека.

В те времена служители церкви жили рядом с церковью, иногда их дом стоял даже на одной территории с храмом, и искать священника не пришлось. У Ионы со священником нашлись общие знакомые, нам помогли купить коня, покормили, и мы снова пустились в дорогу.

Хоть я и не очень любил езду на коне, но признал, что бежать за конём — ещё хуже.

Когда за селом Иона, ехавший впереди, направил коня прямо, я его окликнул:

— Надо уходить в сторону. Погоня пойдёт именно здесь — ведь самая короткая дорога именно эта.

Твой послушник знает, куда ты направлялся. Поэтому прямая дорога к Боровску — не для нас. Поедем по объездным дорогам. Это будет дольше, но безопаснее.

Иона был вынужден согласиться.

Мы свернули вправо. Этих мест Иона уже не знал. Ничего, как говорится — язык до Киева доведёт. Лошадей не гнали; если погоня будет, преследователи пойдут по прямой дороге. А объездных — сколько хочешь; повсюду заслоны не поставишь, да и сомневаюсь я, что в монастыре найдется столько людей для погони.

Двоих-троих направят на вологодский тракт, к Прилукам, еще столько же — на Боровск.

— Сколько монахов в монастыре?

— А? — очнулся от печальных дум Иона. Я повторил вопрос.

— Десятка три будет.

— А сколько в седле держаться могут да оружие держать?

— За всех не скажу — не знаю, но думаю — не больше десятка. В основном из молодых, послушники. Эти из кожи вон лезть будут.

Так я и предполагал. Поэтому гнать ни к чему, лошадей запалим. Нам надо груз в целости в Боровск доставить, а днём раньше, неделей позже — какая теперь разница, когда месяц уже потерян.

— О чём задумался, Иона?

— Это ты о Трифоне? Сколько же он в послушниках?

— Не раскусили вы гадюку. Мне прибить его надо было, да настоятель Савва просил кровь не проливать. Я бы и не пролил — удавил бы по-тихому, или головой в пруд. Продавши единожды, продаст ещё.

— Правильно говоришь, только как душу чёрную увидишь? Однако же вернули Божьим промыслом навершие и ризу.