Боярская честь

Бояре же были слишком разгорячены выпивкой, шумели.

Четвёртый и пятый топоры подошли. Лезвия их совпадали по длине с разрубленной кольчугой. Не говоря ни слова, стражники схватили обоих дружинников за руки. Старший обратился ко мне:

— К палачу обоих? Попытать?

— Подожди, не торопись. Дайте факел.

Мне сунули в руки факел. Я осмотрел лезвия. Оба топора чисты — ну, это ещё не факт. После злодейского убийства у негодяя было несколько минут для того, чтобы вытереть кровь — пусть даже оттереть снегом. Я внимательно всмотрелся в зазор между топором и деревянной рукоятью.

На одном из топоров в зазоре явно темнела запёкшаяся кровь.

— Он! — указал я на одного из дружинников.

Стражники повалили его на заснеженную землю, связали верёвкой руки.

— Ты чего там высмотрел? — Подошёл ко мне старший.

— Сам посмотри: между топором и топорищем — следы запёкшейся свежей крови. Второй топор чист. Понятно?

— Ты гляди, как просто.

— Думать надо, а то безвинного человека на дыбу чуть не отправил.

— Спасибо, боярин, ты здорово помог, да и я в следующий раз осмотрительнее буду.

Мы подошли к дружинникам.

— Вот тебе твой топор, воин. Рад, что ты честен и чист. Ступай — ешь и пей.

Воин схватил свой топор и тут же исчез в трактире. Туда же потянулись и бояре. Понятное дело — пить и есть с дружиной куда как приятнее, чем стоять рядом с убитым.

Старший подошёл к арестованному.

— Ты почто боярина живота лишил?

Дружинник завыл, задёргался.

— Он мне всю жизнь сгубил. Любовь у меня была в служанках, так он её до смерти кнутом засёк.

Вот и поклялся я отомстить.

— Ну и дурак, на плахе жизнь кончишь.

Стражники поволокли арестованного со двора.

— Просто. Хозяин трактира сейчас сани даст, тело убиенного домой отвезём.

— Дружинников его куда?

— Не моё дело, боярин. Ещё раз благодарю за поимку убийцы. Быстро ты его нашёл — мне бы ни в жисть так не суметь.

— Потому я боярин, а ты — стражник.

После смотра прошла неделя, когда ко двору подскакал верховой и вызвал меня в боярское собрание.

Я там никогда не был и крайне удивился. Быстро собрался, вскочил на коня и вскоре стоял перед одним из немногих каменных домов. У коновязи уже топталось десятка два лошадей. Стало быть, вызвали не меня одного.

Один из слуг проводил меня в большой зал, открыл дверь. В зале было уже много народу, все чинно сидели на широких скамьях, и когда я вошёл, взгляды всех обратились ко мне.

— Боярин Георгий Михайлов! — представился я старшему.

— Ну здравствуй, боярин.